Чтение онлайн

Мужчины закрывают офис, возвращаются в усадьбу. Полчаса тратится на уборку пруда и кормление населяющих его многих сотен маленьких золотых рыбок. Рыбки перед рассветом – выспавшиеся, голодные, выпрыгивающие из воды то там, то там – так, что поверхность пруда то и дело вскипает мелкими бурунчиками и фонтанчиками. Еще полчаса занимает уборка большого глубокого неправильной формы бассейна. За прошедший день его поверхность покрылась облетевшими цветочными лепестками и маленькими листочками – все нужно собрать.

Светает. Где-то далеко внизу раздается приглушенный звук ревущих на форсаже авиадвигателей – значит, уже шесть утра, и из аэропорта уходит первый сегодняшний рейс с острова на материк, Самуи – Бангкок. Работа кончена. Можно сделать перерыв. Мужчины ложатся рядом на траву. Восход окрашивает небо розовым. Солнце быстро поднимается по небу. Пробуждаются птицы. Пчелы и шмели отправляются в путешествие по цветкам. Кузнечики и цикады образуют ежеутренний звуковой фон.

Полчаса спустя на веранду дома слева выходит облаченный в белое кимоно мальчик – тонкий загорелый блондин, слегка покачивающийся от еще не полностью ушедшего сна. Трет глаза, спускается с лестницы, пересекает лужайку, направляясь к пруду. Мужчина, лежащий справа, поднимается, идет навстречу мальчику. Они останавливаются друг перед другом, кланяются и начинают странную гимнастику.

Сначала мальчик, внимательно глядя на мужчину, повторяет за ним все замысловатые движения рук и ног – па странного танца, состоящего из рваного рисунка перемещений в пространстве и замираний в кажущихся неестественными и неравновесными позах. Потом они меняются местами: мальчик двигается, мужчина повторяет движения за ним. Там, где движения мальчика неточны, мужчина поднимает правую руку вверх – мальчик останавливается. Мужчина снова показывает правильное движение, мальчик повторяет, и если все правильно и хорошо, то они продолжают, если же нет, то повторяют не получающееся движение снова и снова.

Необычный танец заканчивается. Мальчик сбрасывает кимоно, подходит к бассейну, поднимает руки и неподвижно застывает на самом краю, отбрасывая длинную тень на траву.

Из дома справа пулей вылетает крепко сбитая, небольшого роста, с раскосыми глазами девчонка. Через несколько секунд она оказывается возле кромки бассейна. На бегу подпрыгивает и, не снижая скорости, влетает в спину мальчишке. Оба падают в воду, подняв тучу мелких брызг.

– Ты чего, дура, что ли, совсем? – кричит ей мальчишка.

– Сам дурак, холодной воды боишься! – вопит в ответ девчонка.

– Утоплю сейчас! – пытается схватить ее мальчишка.

– Догони сначала! – орет девчонка, и они начинают кружить по бассейну с бешеной скоростью.

Время от времени из воды вылетает то одна, то другая тонкая девчоночья нога, стремящаяся в скользящем ударе достать мальчишку. Несколько раз ей это удается. Наконец, они останавливаются, запыхавшись, ложатся на воду.

– Ладно, сопля, рано радуешься, вот завтра я тебя подкараулю! – говорит ей мальчишка.

– Ну-ну, – пищит девчонка, – подкараулит он меня! Да ты топаешь, как слон! Караульщик нашелся!

Переругиваясь, они плывут к выходящей из воды лестнице. Мальчишка берется руками за поручень.

– Хамло, – говорит девчонка.

– Чего хамло?

– Ты – хамло.

– Почему?!

– Потому что потому, что кончается на «у»! Ladies first! [3] – она отталкивает мальчишку от поручня, вылезает из бассейна, отряхивается и принимает из рук коренастого мужчины махровое полотенце.

За катавасией с веранды дома слева, улыбаясь, наблюдали две женщины.

– Кадри, как же дети выросли…

– Юкки, а когда тебе было одиннадцать, разве ты не была большая?

– Ну да, была. И еще – никак не могу привыкнуть к этим двоим.

– К каким?

– Ну, к этим.

– А-а-а, Алеко и Малеко? «Двое из ларца, одинаковы с лица»? А чего?

– Так они не спят никогда.

– Юкки, ты как маленькая, ей-богу! Им не нужно спать. Они другие.

– Ну, все же…

Кадри подошла к перилам:

– Джонни, Йоко! Быстро одеваться и завтракать! В школу опоздаете!

Юкки спустилась с веранды на лужайку, жестом остановила направлявшуюся в дом дочь.

– Yoko, anata wa otoko to wa migurushi furumai o suru! [4]

– Mama o yurushitekudasai! [5] – потупилась Йоко.

Догнала Джонни, пихнула в спину:

– Ну вот, мне еще из-за тебя и влетело!

Джонни улыбнулся, и тут Йоко внезапно ощутила, как растворяется в его солнечной улыбке. Улыбнулась в ответ:

– Дурак!

– Ага! – подтвердил Джонни, крепко сжав ее руку.

Оглушительно щелкают ходики с кукушкой на стене. Темень за окном. Обшарпанные стены зеленоватого, покрытого сеточкой мелких трещинок кафеля. Тусклая аура матового светильника на потолке, с тенями по мутному стеклу от когда-то нашедших свой конец в фонаре насекомых. Рассохшийся, с ноги на ногу переваливающийся, скрипучий кухонный стол с изрезанной ножом пластмассовой столешницей. Какой-то салат, две лазаньи. Бутылка водки. Две стопки. И мертвая тишина.

– Я не буду, – отрешенно прошептала Кадри, – мне теперь нельзя.

– Я как ты, – отозвался Андрей.

– И вообще, даже если бы и было можно… – Кадри остановилась.

Андрей молча смотрел в темное окно, обрамленное давно не стиранными серо-зелеными портьерами.

– …то вот и не знаю, стала бы я за нее пить.

– Так это не «за», Каа. Это в память.

– Какую память, Андрюша?

– Такую, какая есть.

– Такую, какая есть, забыть хочется. Чем скорее, тем лучше.