Чтение онлайн

По городской радиотрансляционной сети было доведено до сведения населения, что в городе появился хищный зверь, которого надлежит всячески остерегаться. Были указаны его приметы. В случае его обнаружения следовало немедленно дать знать полиции. Население призывалось к спокойствию.

В пять часов вечера в полицию сообщили по телефону, что только что загадочное рыжее животное напало на борзую собаку нотариуса Мормора. Перекусив глотку рослой и сильной борзой, рыжий хищник уволок ее в неизвестном направлении. Какого роста было это животное? Да, пожалуй, чуть повыше самой собаки.

— Вы уверены в этом, господин Мормор? — переспросил его дежурный инспектор. — Может быть, оно, наоборот, несколько меньше вашей борзой?

— Абсолютно уверен. Оно и выше и длиннее моего бедняжки Цезаря.

На двух машинах примчались к месту происшествия полицейские с несколькими ищейками. Собак пустили по следу. Они привели к останкам борзой, валявшимся километрах в полутора от дома нотариуса, в глубине заброшенного сада необитаемого коттеджа. Хищника поблизости не было. Собаки бросились в дальнейшую погоню, но, как назло, заморосил холодный осенний дождь, и поиски пришлось прекратить: потерялись следы.

Возвращаясь, полицейские обнаружили, что исчезли останки борзой. Хищник перехитрил бакбукскую полицию. Конечно, Меркурий рисковал. Но он не мог не рисковать: он был очень голоден.

Остаток вечера прошел спокойно. А если бы кто-нибудь догадался забраться на чердак необитаемого коттеджа, он стал бы свидетелем редкого зрелища. Он увидел бы Меркурия, который самозабвенно играл своим хвостом, кружился вокруг каменной трубы, ложился на спину и старался схватить лапами конец веревки, которую он сам же раскачивал над своей головой. Меркурий был сыт и поэтому вел себя так, как и должен себя вести сытый котенок. Потом он прилег вздремнуть.

Часам к двенадцати ночи Меркурий проснулся. Он снова был голоден. Сквозь слуховое окно он выбрался на крышу, мягко спрыгнул на землю и отправился на поиски добычи. Но Бакбук словно вымер. На улицах не было ни души. Даже сторожевые собаки провели эту ночь в непривычной обстановке, внутри домов, которые им полагалось охранять снаружи. По городу разъезжали полицейские машины. Они подбирали одиноких прохожих, развозили их по домам и отправлялись дальше, только убедившись, что доставленный ими человек запер за собой двери.

В половине второго ночи обыватели, проживавшие в районе улицы Процветания, были разбужены странным шумом, доносившимся снаружи. Те, кто не поленился выглянуть сквозь приоткрытые форточки наружу, увидели, что мостовая непонятным образом колышется, словно живая. Когда глаза привыкали к темноте, люди невольно вскрикивали от отвращения: вся мостовая, от края до края, кишела крысами, тысячами, десятками тысяч крыс, которые с писком, дробно постукивая своими когтистыми лапками, уходили из города куда-то на запад. Это мерзкое шествие продолжалось не менее получаса и, как удалось назавтра выяснить, начиналось от огромных амбаров бакбукского агентства акционерного общества «Мукомол». По этому поводу было высказано много предположений. Но мало кто в Бакбуке догадывался об истинной причине этого невиданного крысиного переселения: крысы уходили от гигантского рыжего кота, появившегося в районе складов. Сторожа «Мукомола» попрятались в сторожках. Они знали: крысы могут в несколько минут оставить от них чисто обглоданные скелеты. Поэтому никто не видел грандиозного крысиного побоища, которое учинил той ночью Меркурий. Вплоть до вечера следующего дня он не давал о себе знать. Но город продолжал жить настороженной жизнью. Школы были закрыты впредь до особого распоряжения. Детей на улицу не выпускали. Взрослым рекомендовалось выходить из дому только в самых необходимых случаях, передвигаться по городу не пешком, а в машинах. В случае отсутствия машины рекомендовалось ходить не в одиночку, а группами и по возможности вооружившись огнестрельным оружием.

Горожане, получив от Меркурия передышку почти на целые сутки, несколько успокоились. Уже находились люди, позволявшие себе посмеиваться над вчерашними страхами. Но посмеивались они все же не в гостях, не в ресторане, кафе или клубе, а у себя дома, за тщательно запертой дверью. По-прежнему разъезжали по городу полицейские машины и развозили загулявших пешеходов по домам.

Одна из таких машин подвезла в одиннадцатом часу вечера к самой калитке его дома известного уже нам Буко Суса. Заметно пополневший за последние два месяца, в новеньком, отлично сшитом и довольно дорогом костюме табачного цвета, Сус был навеселе и поэтому полон самой дерзкой отваги. Вылезая из полицейской машины, он извлек из кармана внушительный двенадцатизарядный пистолет, учтиво поблагодарил полицейских и левой рукой нажал кнопку звонка.

Машина уже тронулась с места, когда страшный вопль, послышавшийся вдруг позади, заставил полицейских на ходу выскочить из машины и броситься к дому, от которого они только что отъехали. Для храбрости и для того, чтобы подать сигнал другим патрулям, они выпускали из своих автоматов одну очередь за другой. Именно эти выстрелы и рев мотора возвращавшейся машины и заставили Меркурия пуститься наутек. Если бы не они, Буко Сус был бы трупом. Но и то окровавленное и истерзанное существо, которое полицейские подобрали у подъезда, очень мало походило на коротенького, по-пьяному словоохотливого и похохатывающего человечка, с которым они не больше минуты назад расстались.

Даже видавший виды хирург местной больницы доктор Астроляб содрогнулся, обнаружив, в каком состоянии находится его новый пациент.

От правой руки Суса остались лишь кости, покрытые кое-где клочьями мяса. Очевидно, тигр (теперь уже все верили, что в городе действует тигр) первым делом вцепился в эту руку и стащил с нее мясо, как перчатку. Поэтому-то Буко Сус и не успел выстрелить из пистолета.

Пока доктор Астроляб возился над своим изуродованным пациентом, усиленные отряды полицейских, подкрепленные десятком сыскных собак, смыкали кольцо облавы вокруг Меркурия, ошалевшего от пальбы, яростного собачьего лая, и в особенности, от ослепительно ярких вспышек электрических фонарей. Его настигли в районе строительства автосборочного завода. Полицейские осторожно загоняли и, наконец, загнали его внутрь высокой ограды. Тогда включили свет на всей территории строительства. Стало светло как днем. От страха Меркурий, видимо, совсем позабыл о терзавшем его голоде. Он то осторожно полз, касаясь пушистым животом неубранного строительного мусора, то делал огромные прыжки и снова полз — гигантский, насмерть перепуганный семидневный кот, который так же мало походил на настоящего тигра, как погубившая его коммерческая затея доктора Лойза походила на деловую деятельность господина Примо Падреле.

Преследователи приближались. Уже десяток пуль сидело в большом и глупом теле Меркурия. Кровь била из него тоненькими фонтанчиками, но он был живуч, как живучи все кошки. Он полз и полз, ныряя в неверные тени пыльных и грязных строений. Он ткнулся в какой-то дощатый сарай, шипя и фыркая, вскарабкался на крышу и бессильно застыл на ее гребне — красивый, огромный, весь израненный рыжий домашний кот с темными, почти черными, поперечными полосами. Сразу грянуло несколько автоматных очередей, и он тяжело рухнул на жесткую и колючую землю, покрытую противной белой пылью. Он был еще жив, в нем еще теплились силы, и, оставляя за собой густой кровавый след, он пополз вперед уже без цели и без надежды на спасение. На его пути возникла какая-то низенькая, в четверть метра высоты, дощатая ограда. Меркурий перевалил через нее и плюхнулся всем своим тяжелым телом куда-то вниз, на что-то ярко белевшее под слепящим потоком электрического света.

Пронзительный вой взвился из ямы и разнесся далеко по сонному Бакбуку. Взвился и сразу затих. Яма с негашеной известью милосердно прекратила необыкновенную, недолгую и нелепую жизнь рыжего котика Меркурия.

Как раз в то время, когда его преследователи, собравшиеся вокруг ямы, выяснили, что вытащить оттуда уже ничего не удастся, в хирургическом отделении бакбукской больницы святого Доминика открыл глаза Буко Сус. Доктор Астроляб склонился над ним.

— Я умираю? — спросил его шепотом Буко Сус.