Чтение онлайн

– Это искусственные стрекозь!?
– неосторожно спросил я и, не удержавшись, испуганно взглянул на жену. Лицо жены оставалось бесстрастным, но я чувствовал, что ей явно не по себе.

– Нет, натуральные. Они находятся у меня на службе. Вернее, мы заключили джентльменское соглашение.

Симпсон откинулся на спинку стула, наслаждаясь аффектом.

– Пожалуй, расскажу вам все по порядку. Вы, наверное, читали гениальные работы фон Фриша о языке пчел, о "восьмерке" - танце насекомых, указывающих расстояние до источника питания и направление полета? Я познакомился с работами Фриша двенадцать лет назад и был потрясен. С тех пор все свободное время я посвящал изучению пчел. Вначале я хотел лишь научиться разговаривать с ними на их языке.

Странно, но до меня никто об этом не подумал. Идемте, я вам что-то покажу.

Он показал нам улей, одна из стенок которого была заменена стеклом. Затем пальцем вывел на стекле наклонную восьмерку, и тут же из летка с жужжанием вылетел пчелиный рой.

– Мне жаль было их обманывать. Сейчас на юговостоке, в двухстах метрах отсюда, для них нет никакой пищи. Но теперь вы еще раз убедились, что мне удалось преодолеть барьер непонимания между человеком и насекомыми. Труднее всего было вначале. Мне самому приходилось выделывать на лугу замысловатые восьмерки. Пчелы не сразу поняли меня, а со стороны это выглядело, конечно, смешно и нелепо. Позже я обнаружил, что можно обойтись обычным прутом. Ну а затем я научился вычерчивать восьмерки и другие знаки их кода просто пальцем.

– А со стрекозами?
– спросил я.

– Со стрекозами я пока поддерживаю лишь опосредствованную связь. Очень скоро я понял, что пчелы умеют исполнять не только тапец "восьмерки". Они знают и другие танцы - вернее, фигуры танца. Пока мне не удалось расшифровать смысл каждой фигуры, но я уже составил пчелиный глоссарий на несколько сот слов. Смотрите, эти фигуры соответствуют нашим понятиям солнца, ветра, холода, жары и так далее.

А это - названия растении. Я выяснил, что пчелы, чтобы передать информацию о яблоке другим пчелам, выписывают двенадцать различных фигур в зависимости от того, висит ли яблоко на старой, молодой, больной, здоровой, "культурной" или дикой яблоне, Им известны понятия "собирать", "жалить", "упасть", "летать". У "летать" в их языке есть огромное число синонимов. А вот между такими видами передвижения, как ходить, бежать, плавать, ездить, пчелы различия не делают,

– А вы сами хорошо владеете языком пчел?
– поинтересовался я.

– Пока еще неважно. По зато вполне прилично их понимаю. Я воспользовался этим и уговорил их раскрыть секреты жизни пчелиного улья. Пчелы поведали мне, как и в какой день они решают уничтожить всех самцов, когда матки вступают между собой в смертельный поединок, каким образом они определяют необходимое числовое соотношение между трутнями и рабочими пчелами. Впрочем, некоторых тайн они так и не открыли: у пчел очень развито чувство собственного достоинства.

– Скажите, Снмпсон, а со стрекозами они тоже изъясняются на языке танца?

– Нет, пчелы переговариваются с помощью танцев только между собой и, простите за нескромность, со мной. Что же до других насекомых, то пчелы поддерживают отношения лишь с теми видами, которые претерпели значительную эволюцию, прежде всего с насекомыми, живущими коллективно. К примеру, они поддерживают довольно тесные связи, хотя не всегда дружеские, с муравьями, осами и стрекозами. В отношении же саранчи и вообще всех прямокрылых они ограничиваются короткими приказаниями. Так или иначе, но с другими насекомыми пчелы переговариваются с помощью своих антенн. Это весьма рудиментарный код, но зато обмен сообщениями происходит столь быстро, что я просто не успеваю за ним уследить.

Боюсь, что человеку это вообще не под силу. Впрочем, я не собираюсь вступать в контакт с другими насекомыми без посредничества пчел. Это было бы непорядочно, и к тому же пчелы очень охотно выступают в роли посредников, для них это своеобразное развлечение. Но вернемся к "межнасекомовому", если так можно выразиться, коду. У меня сложилось впечатление, что это не подлинный язык с определенными, строгими нормами, а способ общения, во многом зависящий от интиуции и фантазии "собеседников". Он чем-то напоминает сложный и одновременно четкий способ общения человека с собакой. Как вы, конечно, сами заметили, человеко-собачьего языка не существует; между тем обе стороны достаточно хорошо понимают друг друга. Но код насекомых значительно богаче и разнообразь нее, в чем вы сами вскоре убедитесь.

Симпсон провел нас по виноградной аллее, и мы не увидели там ни единого муравья, хотя Симпсон, по его признанию, не прибегал ни к каким дезинфекционным средствам. Его жена, объяснил он, не выносит муравьев (при этом синьора Симпсон густо покраснела), и вот он предложил им такое соглашение: он позаботится о питании всех муравьиных гнезд (это обходится ему ежегодно в две-три тысячи лир), а те обязуются не строить новые муравейники в радиусе пятидесяти метров от дома и перенести подальше все старые. Муравьи согласились на переселение. Но вскоре через посредство пчел они пожаловались на неких муравьев-львов, которые заполонили песчаную полосу возле леса. Симпсон сказал, что в то время он даже не подозревал, что речь идет о личинках стрекоз. Он отправился на "место преступления" и убедился, что личинки действительно занимаются кровожадным разбоем. Песок был усеян коническими отверстиями.

Стоило муравью подползти к краю отверстия, как осыпающийся песок увлекал его вниз. Из глубины высовывались кривые челюсти, и бедняге муравью приходил конец.

Симпсону пришлось признать, что жалоба муравьев вполне обоснованна. Он испытывал и гордость и растерянность - ведь от его решения зависела добрая слава всего рода человеческого.

Осенью он собрал небольшую ассамблею.

– Это была памятная встреча,- продолжал свой рассказ Симпсон.- В ней приняли участие муравьи, пчелы и стрекозы. Взрослые стрекозы вежливо, но с упорством защищали права своих личинок. Личинки не виноваты в том, что вынуждены таким путем добывать себе пищу. Передвигаться они не могут, и им ничего другого не остается, как устраивать засаду муравьям, иначе они погибнут с голоду, доказывали они.

– Тогда я предложил выделить личинкам соответствующую дневную порцию кормовой смеси, которую мы даем цыплятам. Стрекозы потребовали провести пробное кормление. Личинкам смесь пришлась по вкусу, и они обязались не устраивать больше засад муравьям. Тогда же я пообещал стрекозам особое вознаграждение за каждый вылет за брусникой. Вообще же стрекозы выносливее и умнее других насекомых, и я многого от них жду.

Симпсон объяснил также, что он не стал предлагать специальный контракт пчелам - они и так крайне заняты. Сейчас он ведет сложные переговоры с мухами и муравьями.

– Мухи на редкость глупы, и ничего особенно полезного от них не добьешься. Все-таки в обмен на единичную порцию - четыре миллиграмма молока в день - они согласились не залетать осенью в дом и в конюшню. Кроме того, я рассчитываю приспособить мух для передачи срочных сообщений; по крайней мере до тех пор, пока на вилле не установят телефон.

Переговоры с комарами протекают не легче, хотя и по другим причинам. Эти паразиты не только ничего не умеют делать, но и не хотят и не могут отказаться от человеческой крови или по крайней мере от крови млекопитающих. А поскольку пруд рядом с виллой, комары доставляют изрядное беспокойство. Я посоветовался с местным ветеринаром и теперь намерен предложить комарам пол-литра коровьего молока на каждые два месяца. Путем добавления цитрата можно будет избежать его свертывания. Может быть, эта сделка пе так и выгодна, но все же это лучше, чем опыление ДДТ. А главное - не нарушится биологическое равновесие. К тому же новый метод может быть запатентован и затем с успехом применен в любой малярийной местности,добавил Симпсон.