Патриций
Шрифт:
– Постараюсь, – Макс переминался с ноги на ногу, то так, то эдак разглядывая друга. – Ты так неожиданно исчез! А теперь так вот появился…
– Я понимаю… И часы у тебя все еще висят, я так и знал, – в глазах Дэна была теплая грусть и радость одновременно. – Не верю, что вижу все это снова. Ладно, ближе к сути. Макс, ты не посчитай меня психом, но дело в том, что все это время я жил на другой планете…
– Да? – Макс с улыбкой взглянул на друга. – И на какой же?
– На Сатурне, я там женился на принцессе и стал совсем другим человеком.
– Интересно, и какова же твоя супруга? У нее три ноги и маленькая антенка на голове?
– Что ты, она очень красивая девушка, – рассмеялся Дэн. – Да, раньше я тоже думал, что все гуманоиды с антенками и от трансформатора работают. Конечно, тебе трудно вот так, сразу поверить мне, но это факт. Можно сказать, что контакт с внеземными цивилизациями, о котором мы все так долго бредили, свершился.
– И ты с ними… сконтактировал? – Макс отступил на пару шагов и, не сводя взгляда с друга, поискал на ощупь сигареты на тумбочке.
– На твоем месте я бы тоже посчитал меня ненормальным, но посмотри на меня, разве тебя не удивляет моя одежда? И вот это?
Он вытянул руку с браслетом, в оправе тускло светился молочный камень.
– Видишь, это моя связь для возвращения обратно.
– Ну, допустим, – Макс глубоко затягивался, стряхивая пепел на пол, себе под ноги, – хорошо… допустим…
– Дружище, я пробыл там почти два года, мой новый мир так похож на наш с тобою, что сначала можно и не заметить разницы. Однако разница есть, и очень большая. У них там совершенно другая психология и миропонимание. Там живут удивительные люди, и мне посчастливилось с ними познакомиться и подружиться. Но за все это время у меня не было случая хотя бы словом перекинуться с землянином, с таким же, как и я. Ты мой единственный друг на Земле, всегда им был и, надеюсь, остаешься…
– Чего ты от меня хочешь?
– Чтобы ты поехал со мной.
– Куда?
– Куда пожелаешь. Но сначала мы обязательно должны будем заехать на Кирас, а потом – Сатурн, Меркурий, Плутон… куда угодно! Соображай скорее, уходит время.
– А куда ты так торопишься? Слушай, ты волосы отрастил, непривычно выглядишь.
– Там почти все так ходят, волосы – маленький космос человека… – Дэн не сводил глаз с пластмассового циферблата.
– С ума сойти, – Макс тяжело уселся на край кровати и затушил сигарету о коробок спичек. – Слушай, это на тебе драгоценные камни или стекло? Так переливаются необычно.
– Драгоценные, они называются «Драгоценности Космоса», самые ценные и редкие камни, они растут в цветах, как жемчуг в раковинах, они бывают трех, шести и девяти цветов… Господи, ну о чем я говорю! Так ты едешь со мной или нет?
– Вот так сразу? Среди ночи?
– Понимаешь, это единственный шанс, я с трудом упросил друзей, чтобы они разрешили тебя взять. Решай, пожалуйста, скорее.
– Подожди, – Макс потер пальцами лоб и потянулся за очередной сигаретой, – не могу же я вот так, с бухты-барахты пойти туда не знаю куда… Разве там можно жить и дышать?
– Можно, и очень даже хорошо. Пойми, это твой единственный шанс посмотреть другие миры и планеты, познать удивительные вещи. Скучно нам не будет, уверяю, я тебе все покажу и расскажу, и друзья у меня там просто потрясающие! Поехали!
– И что, на всех планетах есть жизнь? – Макс криво улыбнулся, прикуривая фильтром.
– Да, конечно, неужели ты думаешь, что во всей Вселенной есть только одна наша цивилизация? Везде есть жизнь, только мы ее не видим.
– Сумасшедший дом какой-то, – он, чертыхнувшись, отбросил испорченную сигарету и взял другую. – Ну, допустим, я соглашусь отправиться с тобой в иные миры, так сказать, а если мне там не понравится, я смогу вернуться обратно?
– Думаю, да.
– Ты думаешь или точно смогу?
– Сможешь, точно сможешь! Ты едешь со мной или нет? Последний раз спрашиваю, у меня пять минут осталось!
– Ну, ладно, еду, была не была, что я теряю в конце концов. Сейчас, шмотки соберу…
– Наконец-то! Не надо, не собирай ничего, там все есть.
– Ну, мне хоть деньги надо взять, на что я там жить буду? И еще…
– Там твои деньги никому не нужны, не бери ничего, если что-то вдруг понадобится, Сократ все на свете достанет.
– Кто достанет?
– Один мой друг, ты с ним познакомишься… Ну? Едешь или нет?
– Ладно, – махнул рукой Макс.
Дэн собрался было нажать на камень, но в этот момент молочный свет вспыхнул ярче и… погас.
– Что случилось? – растерялся он. – Почему он погас, ведь еще есть время.
– Ты по моим часам следил? – Да.
– Зря, они отстают.
– Ну вот, – глухо произнес Дэн, – опять я опозорился как мальчишка…
– А чего, всё, что ли? – Макс присел на корточки рядом с другом и потрогал пальцем мертвый камень в браслете. – Вариантов нет?
– Варианты есть всегда. Ластения с ума сойдет от переживаний, а Сократ лишний раз всем докажет, что земляне – негодные зверушки, ни к чему не приспособленные. Какой я изумительный идиот! Время надо было уточнить – и все!
– Да ладно тебе, если они такие продвинутые, то заберут тебя, какие проблемы. Откуда они? С Марса, что ли?
– Из Космоса.
– Значит, продвинутые. Слушай, а эта штуковина что, реально из золота?
Дракула с Палачом уже битый час были вынуждены стоять в ожидании принцессы в Главной Зале Торжеств, где не имелось никаких сидений, кроме трона на возвышении. Патриций никогда не пользовался этим Залом, как и многими другими, предпочитал вести свои дела в кабинете или конференц-зале, но Анаис приказала открыть и привести в порядок почти все апартаменты Дворца, хотя не успела бы использовать их все по назначению до конца своих дней.
Дракула с Палачом были одеты в строгие черные костюмы и имели чрезвычайно официальный вид. За время, проведенное вне стен Дворца, они заметно изменились: Палач слегка растолстел, а Дракула еще больше стал смахивать на хищную птицу из-за колючих настороженных глаз и тонких поджатых губ.
– Зачем она нас позвала? – недовольно прокаркал старый вампир, чувствуя, как противно ноют уставшие ноги. – Для того, чтобы мы торчали тут, как какие-нибудь слуги?!
– Понятия не имею, – зевнул Палач. – Вообще, все это странно, тебе не кажется? Сначала она вызывает нас во Дворец, но мы ее не видим, потом через третье лицо передает, чтобы мы оставались, мы остаемся, нам назначают аудиенцию – и опять никого. Странно, да?