Патриций
Шрифт:
– Что ж, - согласно кивнул лупоглазый.
– Указом цезаря Каракаллы, все вы - римские граждане и имеете право на скорый и справедливый суд. Итак, что ты еще можешь показать по этому делу, уважаемый Эрлоин?
– Еще вот что… Она, эта подлая девка…
– Сам ты подлый!
– Завяжите ей рот! Вот так… Продолжай.
– Так вот, эта подлая девка, окромя всего прочего, подло убила моего слугу Видаильва, который случайно увидел, как она встречала алеманов на берегу. А также эта змея застрелила из лука другого моего слугу, несчастного Гардроарда, - он тоже мог бы про нее много чего рассказать. Ничего, то, что она предательница, знают и могут подтвердить многие, всех не убьешь!
– Хорошо, - пучеглазый кивнул.
– Выслушаем и других свидетелей.
Юнию давно уже стало неинтересно слушать всю эту чушь, которую здесь несли. Честно говоря, если б он выступал сейчас в роли защитника Венты - каждое слово лжесвидетелей можно было бы легко оспорить, да еще и привлечь к ответственности их самих. Рысь прекрасно понимал, для чего вся эта комедия - девчонку хитро забирали под юрисдикцию римского суда, наверняка ее увезут с собой, а уж там… Нет, несмотря ни на что, Верула все ж таки показывал себя молодцом! Это ж надо - как ловко придумал. Суд! И этим дурачкам - трактирщику с его присными - вовек ни к чему не придраться. Все строго по закону! Приговор, конечно, будет суровым - для зрителей, а потом потихоньку девчонку, как Домиций и обещал, отпустят, а приговор аннулируют. Всего-то и дел!
Юний посмотрел в небо, на огромную тучу, уже закрывшую полнеба. Черная, словно от злобы, она неудержимо пожирала солнечные лучики и облака, пухла от сожранного, как жирная пиявка от крови, по краям ее полыхали мелкие синие молнии. Похоже, тут одним дождем не отделаешься, наверняка будет гроза. Первая в эту весну.
Что там говорила подсудимая, судья откровенно не слушал, лишь махнул рукой да приказал отвести девчонку к дубу - с той стороны, где начинался обрыв, под которым бушевала река. Сделав пару шагов, Юний осторожно приблизился к кромке берега, глянул вниз - да, страшновато.
– По этому делу судьей пусть будет Тит Нумерий Гавл, - пронзительным скрипучим голосом зачитал крючконосый старик.
– Я то есть. Истец - делегировавший мне полномочия Авл Домиций Верула, трибун и доверенное лицо нашего принцепса, Гая Юлия Вера Максимина Цезаря Августа, - имя нового императора судья произнес без запинки.
– Ответчик - Ант Юний Рысь, юрист из Августы Треверов, обвиняемый в оскорблении величия цезаря!
Это еще что?! Эрлоин-трактирщикЗачем понадобилось Веруле еще и это? И как гнусно осклабился Эрлоинтрактирщик!
Обвинение в оскорблении величия принцепса - страшное дело, приговор по которому почти всегда один - смерть. Интересно, какие конкретно обвинения будут предъявлены? Заговор с целью свержения императора? Хм… Доказать трудновато. Тогда что еще? Непризнание культа цезаря? Покушение на его жизнь или на жизнь его чиновников? А вот это, последнее… Рысь нахмурился, увидев, как к судье подошел небольшого росточка человек - кругленький, лысый, с большими оттопыренными ушами и редкими усиками. Та самая «крыса» из канцелярии легиона «Августы», как бишь его? Папирий, кажется…
– Уважаемый свидетель, Авл Папирий Мус, имеет слово, - осклабился судья.
Папирий усмехнулся, впрочем, тут же сделал серьезное лицо и, важно поклонившись собравшимся, начал противным скрипучим голосом…
Юний внимательно вслушивался в каждое слово свидетеля. О, боги! Что тот нес! Оказывается, Ант Юний Рысь, юрист, неоднократно приходил к Папирию и с угрозами вымогал у того важные документы. А затем как-то подкараулил ночью и чуть было не убил, хорошо, ему, Папирию, удалось убежать.
– Кроме меня, это могут подтвердить и часовые, и многие другие воины легиона, частенько видевшие у моей приемной этого убийцу!
– Интендант с возмущением указал на Рысь.
– Слава богам, покушение на мою жизнь не удалось!
– Да, не удалось, - хмуро кивнул судья.
– Но не удалось по не зависящим от нападавшего обстоятельствам - благодаря отважности и ловкости уважаемого свидетеля, чуть было не ставшего его потерпевшим, вернее, просто трупом.
Папирий порозовел от похвалы, а Юний лишь мысленно присвистнул - ничего не скажешь, ловко! Поди докажи обратное!
– А теперь слово предоставляется уважаемому Эрлоину из Гретарка, - поощрительно улыбнувшись трактирщику, провозгласил судья.
– Протестую!
– тут же выкрикнул Рысь.
– Эрлоин, как известно, проживает в деревне, а деревенские жители не имеют гражданских прав!
– Верно, - судья нехорошо улыбнулся.
– Только вот какое дело. Эта деревушка, Гретарк, приписана к славному городу Могонциаку то есть, относится к городской округе, а следовательно, и все ее жители имеют права римских граждан. Протест отводится!
– Уважаемый судья и все собравшиеся, - мешая латинские слова с германскими, гулко произнес трактирщик.
– Хочу поведать вам об измене! Этот господин, - он зло кивнул на Юния, - вместе с подсудимой девицей привел на нашу землю гнусные шайки алеманов, с которыми неоднократно сносился посредством записок, передаваемых на тот берег моим верным слугой Фредегаром. Преступник и не догадывался, что этого слугу подставил ему я!
– Свидетель Фредегар!
Фредегар, осклабясь, подтвердил все. А потом выступали еще какие-то деревенские парни, разом обвинявшие Рысь в «разбитии статуи цезаря Максимина» и еще в каких-то гнусных деяниях, вроде колдовства и прочего тому подобного.
– Хочу знать, где именно находилась помянутая статуя?!
– защищаясь, выкрикнул Юний.
Правда, его никто не слушал. Полностью игнорировали, даже, можно сказать, затыкали рот, так что направленность судилища не вызвала бы никаких сомнений и у менее умного человека, нежели молодой юрист.
Ясно! Говорить ему не дадут, хотя все обвинения, в принципе, можно отвести, нужно лишь только время…
Приговор? Ого! Уже объявляют приговор! А как же право на апелляцию?!
Судья словно бы не слышал…