Патроны чародея
Шрифт:
– Пока ваше величество, – сообщил я, – будет оставаться… теплым. Но если вы в самом деле змея, то все кончится довольно быстро.
Она чуть-чуть раздвинула губы, что должно означать улыбку.
– Значит, я змея с теплой кровью.
– Пока ваши ухи останутся теплыми, – ответил я. В ее глазах мелькнуло непонимание, я вспомнил, что у лжецов уши вроде бы холодные, пояснил торопливо, пока не поняла как-то по своему, по-королевски: – Магия слухового аппарата питается вашим теплом. Этого достаточно.
Она величественно кивнула.
– Хорошо.
– Вот видите, – сказал я с упреком, – и здесь я вам помог, а вы не можете отдать какое-то устаревшее дореволюционное зеркало прошлых режимов… Ладно-ладно, это я просто так. О классовом неравенстве.
И вышел, плотно прикрыв за собой дверь, довольный, что последнее слово за мной, хоть и нарушение этикета, но мы одни, а королева понимает, что у нас из-за общей тайны особые и очень сложные отношения.
Глава 5
Стражи в коридоре не шелохнулись, только дежурный слуга сразу повел в мою сторону настороженным взглядом. Я остановился, прикидывая, в какую сторону податься, а в конце коридора словно солнце взошло: появилась и двинулась в мою сторону, все озаряя чарующей улыбкой, блистающая Карелла Задумчивая, с распущенными русыми волосами, но перевитыми кое-где синими лентами, в переливающемся золотыми блестками платье, безумно яркая и цветущая.
Она чарующе заулыбалась, я галантно поклонился.
– Глердесса… или правильнее, фрейлина?
– Верно то и другое, – сообщила она весело, – но вы можете называть меня по имени, глерд.
– Польщен, – ответил я. – Ой, даже не представляю, как я польщен, как польщен!.. Ну просто невероятно… Польщеннее не бывает.
Она игриво вскинула брови.
– Что-то вы совсем язык потеряли, глерд!
– Еще бы, – сказал я с жалким восторгом, – тут что хошь потеряешь, когда вот так во все глаза на вас смотришь… и представляешь!
– Что представляете, глерд?
– Какое вы совершенство, – заявил я не моргнув глазом. – И чудо. Без перьев, что и вовсе!.. Смотрю и балдею. В смысле, представляю и представляю…
Она посмотрела все еще кокетливо, но чуточку обескураженная непонятными комплиментами. Надеюсь, все же видно мой просто дикий восторг и в то же время слишком далеко от стандартных фраз восхищения ее красотой и прелестями, что как раз сейчас в тему.
– Глерд…
Я спросил галантно:
– Ее величество созывает фрейлин только на развлечения?
Она чарующе улыбнулась.
– Ах, глерд Юджин… вы поселитесь в той же комнате?
– Ох, – сказал я подчеркнуто счастливо, – даже и мысли не было до сей минуты! Но если вы снова принесете мне завтрак… а еще лучше – ужин…
Она кокетливо засмеялась.
– Если это задержит вас во дворце, то я это сделаю обязательно!
Что за дура, мелькнула мысль, нет, чтобы повыпендриваться, вместо этого сразу прижимает к стенке, еще чуть, и совсем изнасилует.
– Конечно, – заверил я, – задержит! Да я вообще здесь поселюсь!
И хотя вроде бы шутю, но все-таки загнала меня в угол и уже с плотоядным видом то ли раздевает, то ли тискает, во взгляде чисто женское, эдакое победное выражение…
В конце коридора показались Мяффнер с глердом Финнеганом, Карелла оглянулась, сказала быстро:
– Все-все, я пошла. Но ловлю на слове!.. Кстати, я сегодня буду одна.
И, одарив меня многообещающим взглядом, быстро удалилась, а вместо нее подошли Мяффнер и Финнеган.
Финнеган поклонился мне, посмотрел на Мяффнера, тот кивнул. Финнеган молча последовал в ту же сторону, что и Карелла, но шаги замедлил, давая ей возможность уйти.
Мяффнер внимательно посмотрел им вслед.
– Карелла Задумчивая…
– Она в самом деле задумчивая? – спросил я.
– В каком смысле?
– Она в самом деле задумывает? – уточнил я. – Или больше на инстинктах? В смысле, на чувствах?
– У женщин все на чувствах, – сообщил он. – Все!.. Даже мозги. Кстати, хоть это не мое дело, но… вы говорили с глердессой Кареллой… О чем таком… хоть это и не мое дело…
– Верно, – сказал я осторожно, – говорил. А что?
Он помялся, хорошо видно, как не хочется говорить что-то неприятное, человек деликатнейший и вообще предпочитает говорить только льстящее собеседнику, но не случайно же королева держит его на первом месте среди советников, пересилил себя и сказал мягко:
– Вы человек сейчас занятой, понимаете?..
– Ну, ага…
– И у нас, – договорил он, – так много важных и неотложных. И даже незамедлительных! Потому вам лучше от нее подальше. Или хотя бы не связываться.
– Одно другому не мешает, – бодро сказал я. – Пока что не мешало.
Он вздохнул, снова вижу, как хотел согласиться со мной и соскользнуть с неприятной темы, однако сказал со вздохом:
– Мешает. Да вы и сами знаете. Я же вижу, вы хоть многое и не понимаете, но схватываете быстро.
– Но почему бы, – возразил я, – как бы на ходу, не снимая лыж… имею в виду, сапог с высокими голенищами…
– Опасная женщина, – ответил он вынужденно, осмотрелся по сторонам и понизил голос: – Она глердесса из старинного, но сильно обедневшего рода. Ищет возможности исправить положение. Все мужчины ее рода сейчас просто ленивые дураки. Так часто бывает с потомками старинных кланов. Основатели – герои, потомки – презираемая немощь…
– Но что я могу? – сказал я.
Он криво усмехнулся.