Чтение онлайн

Наставники детишек первыми заметили нас и, сразу насторожившись, сделали несколько шагов вперед. Женщины тоже прервали разговор и уставились в нашу сторону, все-таки приличные люди уже бы спешились.

Я вежливо поклонился, не покидая седла.

– Здравия желаю! Как я понял, это усадьба Барклема и здесь его семья?

Одна из женщин проговорила с холодком:

– Вы не представились, лорды. Да, я Марельда Барклем, мать лорда Финлея Барклема!

Тон, которым это было произнесено, говорил о том, что я должен покинуть седло и пасть ниц перед величием рода Барклемов.

– Рад, – ответил я. – А это детишки лорда Барклема? Все трое?

Она сказала с растущим возмущением:

– Как можно? Вы с ума сошли?

Фицрой шумно вздохнул и посмотрел на меня с укором, дескать, ну как можно не видеть по одежде, что двое из знатной семьи, а третий – сын старших слуг.

– Прекрасно, – сказал я и медленно послал коня вперед в сторону детей, что прекратили игру и смотрят на меня настороженно, как мелкие зверьки на крупного. – Это нас устраивает.

Наставники детей разом вытащили мечи и выставили их остриями в нашу сторону.

Один смерил меня злым взглядом и сказал резко:

– Кто бы вы ни были, я требую, чтобы вы покинули пределы поместья лорда Барклема!

Я прервал:

– Ценю твое мужество, дружище. Но тебе придется отступить.

Он повертел меч из стороны в сторону, показывая, что владеет лучше простого мужика, и загородил собой ближайшего мальчишку.

– Нет!

Я выхватил пистолет, Фицрой охнул, крикнул:

– Не надо!..

Выстрел грянул громко и злобно. Звякнула сталь, меч вылетел из руки наставника и, разделившись на две половинки, отлетел на десяток шагов в разные стороны.

Фицрой вздохнул с облегчением, я сказал резко:

– Отступи, тупой дурак. Думаешь, твою напомаженную голову разнести труднее, чем твой меч?

Он в растерянности оглянулся на улетевший клинок, рукоять торчит из травы, а сам клинок уже и не видно.

– Нет, – произнес он и бесстрашно посмотрел мне в глаза. – Нет… и ни за что…

Он потащил из ножен на поясе кинжал. Я быстро пустил к нему коня и сильно ударил рукоятью пистолета в темя. Леди Марельда вскрикнула, наставник даже не пикнул, рухнул лицом вниз и застыл недвижимо.

Я быстро ухватил мальчишку за шиворот, он отчаянно забрыкался, но я грубо вздернул к себе на седло.

– Ни звука, – прошипел я. – Удавлю, как жабу. Понял?.. Фицрой, хватай второго ублюдка, я прикрою!

Обе женщины истошно завизжали. Фицрой нехотя повернул коня в сторону второго мальчишки. Из конюшни на крик вышли трое крепких мужиков с косами в руках. Появился с четвертый с вилами. Угрюмые и решительные, начали осторожно приближаться к нам, крепко сжимая в руках древки деревенского оружия.

– Назад, – велел я. – Нет у меня жажды убивать трудящихся, хотя именно вас и убивают в первую очередь, так что назад!

Они не слушали, подходили все ближе, постепенно смелея. Я выстрелил двоим в ноги. Все трое растерянно остановились, один ухватился за голень, где сбоку проступило красное пятно, второй повалился со стоном, выронив косу, третий поспешно отпрыгнул.

– Назад! – крикнул я люто. – Иначе всех убью!

Они бросили свое оружие и, хромая, заковыляли обратно в конюшню. Фицрой наконец ухватил мальчишку и втащил к себе на коня.

Я повернулся к женщинам, они в ужасе даже перестали визжать, а я сказал громко и четко:

– Леди Марельда, слушайте и запоминайте. Сейчас вам из замка привезут мебель. Советую сразу же послать гонца сыночку с сообщением, что его дети вернутся целыми и невредимыми в ответ на освобождение глердессы Николетты!

Леди Марельда охнула:

– Он все-таки сумел?

– Да, – подтвердил я. – И, как видите, из-за своих амбиций и непомерной дури может потерять обоих детей, а новых Николетта может и не родить…

– Что, – пролепетала она, – что вы хотите?

– Всего лишь вернуть ему его детей, – сообщил я. – В целости и сохранности. Разумеется, в обмен на леди Николетту.

Она проговорила в страхе:

– Только ничего не делайте с моими внуками!

– Это будет зависеть от вашего сына, – напомнил я. – Передайте, будем ждать вблизи дороги, что идет от замка к этому поместью. Прощайте!

Я пустил коня обратно, грохот копыт коня Фицроя некоторое время слышался сзади, потом он поравнялся со мной, мальчишку посадил впереди себя и прижимает крепко, но на лице смущение и даже укор.

– Что-то мне такое не нравится, – проговорил он.

– Да ну?

– Как-то нехорошо, – сообщил он.

– А нашу Николетту выкрадывать было хорошо? – огрызнулся я. – Покажем сволочи, что если он переступает черту, то мы можем тоже. И так переступим, что мало не покажется!..

Он крикнул на скаку:

– Нас осудят!

– Мы свою версию распространим первыми, – напомнил я. – А кто первый, тому и верят. И вообще будем убедительнее. Главное, больше и напористее говорить о человеческих ценностях!.. А ну не брыкайся, щенок!

Мальчишка в моих руках прошипел люто:

– Мой отец вас повесит кверху ногами… Но сперва выдерет кишки и бросит собакам!

– Достойный сын папаши, – согласился я. – Фицрой, сколько еще?

– Не больше пяти миль, – ответил Фицрой. – Мой волчонок вроде бы смирный, быстро понял, кто здесь кто. Правда, сперва получил по морде.

– Хороший способ, – согласился я. – А мне приходится своего придушивать, чтобы понимал, кто сильнее. Думаю, поймет это быстрее, чем его папа.