Патроны чародея
Шрифт:
– Деревушка крохотная, у таких и проблемы крохотные.
– Вот пусть сами…
Он воскликнул чересчур возмущенно:
– Какой же ты глерд? Власть нельзя выпускать ни на минуту! Ничего с нами не случится, если послушаем.
– Ерунда какая-нибудь.
– Люблю ерунду, – сказал он. – Особенно хорошо зажаренную…
Он плотоядно потер ладони, глаза заблестели, потому я повернул за ним коня с растущей неохотой и недобрыми предчувствиями. Чует трусливое сердце, что будет задержка, а уж как ее не хочу, даже вышептать трудно.
Мыслями и душой, ну какая есть, уже там на диване и с банкой холодного запотевшего пива в ладони…
Мальчишка погнал коня галопом в село, и когда мы подъехали, на околице уже быстро собиралась толпа.
Мы подъехали медленно, как и надлежит глердам, что контролируют положение, спешить и суетиться позволено только слугам.
Старостой на этот раз оказался еще молодой мужик, но здоровенный, бородатый и с могучими руками, он смерил нас недоверчивым взглядом и заговорил без всякого подобострастия:
– Глерды, если вы не поможете освободить нас от этого чудовища, мы не сможем заплатить налоги!.. Каждую ночь из леса появляется что-то ужасное…
Фицрой спросил с интересом:
– Насколько ужасное?
Крестьяне загалдели, мужик свирепо рыкнул на них и, когда все испуганно затихли, сказал резко:
– Убивает коров, убивает быков так же легко, как лиса кур. И уносит с собой так быстро, что не остается даже крови!.. Мы выставляли стражу, но ничто не помогает!.. Только двое наших погибли зря…
– Это интересно, – сказал Фицрой с энтузиазмом. – Если зверь большой и опасный, то это даже интереснее. Чем крупнее и опаснее…
Я прервал его с натужной бодростью:
– К сожалению, ее величество изволит… да, изволит срочно вызвать меня для совета. Но вам повезло! Вот величайший глерд в истории соплеменных королевств, великий и ужаснейший… особенно когда пьян, сам доблестный Фицрой!.. Он займется вашим частным случаем как доблестнейший воин, герой, победитель и отважнейший искатель противников!.. В смысле, он сам их ищет, а тут, какое счастье, даже искать не надо.
Крестьяне с надеждой в глазах повернулись к Фицрою. Он подбоченился и подкрутил ус.
– Что за зверь? – поинтересовался он. – Размеры?.. Чем ценен? Шкура, рога, внутренности?.. Есть ли чешуя?.. Какая, простая или с шипами?.. Если с синими такими шипами, то можем сразу же и начать…
Я с ревностью заметил, что на него сразу посмотрели с большим уважением, чем на меня. Я какой-то далекий от них герой, а вот Фицрой и вопросы задал правильные, и что-нибудь придумает такое, чтобы даже шкуру не повредить, целая стоит намного дороже.
Староста сказал с сожалением:
– Нет, шипы простые…
– Откуда известно? – спросил Фицрой.
– Когда забор повалил, – объяснил староста, – и стену сарая проломил, там зацепилась одна чешуйка… Хотя, похоже, клыки огромные. Говорят, если растереть и настоять…
Фицрой поморщился, но все же сказал благожелательно:
– Время терпит. Я сейчас в столицу, а на обратном пути заеду и помогу изловить живьем. От живых толку больше.
Староста вскрикнул:
– Так он же скот дерет!
Фицрой отмахнулся.
– Еще одну корову или пару коз – ерунда. Когда поймаем и снимем шкуру, все окупится. А сейчас просто постарайтесь двое суток не выходить по ночам. Как только солнце зайдет – все по домам! И двери на запор. Все поняли?
Староста сказал со вздохом:
– Да, поняли… Возвращайтесь скорее, глерд…
Я подсказал:
– Глерд Фицрой. Уже благородный глерд. Еще несколько дней – и станет высокорожденным. Он решит все ваши проблемы!.. Некоторые сам создаст… но тоже решит.
Фицрой сказал досадливо:
– Поехали. Нас королева ждет, не дождется! Все глаза проглядела.
– Точно, – сказал я с повеселевшим сердцем.
Крестьяне почтительно затихли, а мы пустили коней вскачь. Лишь на околице Фицрой сказал сварливо:
– Я понимаю, как высокорожденными становятся за неделю, но что насчет проблем, которые я создаю?
Я сказал с подъемом:
– Это значит, что ты – герой! Тебе мало простых проблем, что выдвигает сама жизнь, ты сам создаешь и сам героически преодолеваешь! Есть ли выше подвиг?
Он покосился на скаку искоса.
– Это другим заливай.
– Да ладно, – сказал я весело, – как же хорошо… От сердца отлегло!
– Чего так?
– Были дурные предчувствия, – признался я. – Пуганая ворона куста боится, но пока – тьфу-тьфу! – все путем. Как же хорошо, что и я, такой замечательный, могу иногда ошибаться!
Он фыркнул:
– В свою пользу?.. Все мы так умеем.
Деревня осталась далеко позади, а впереди только дорога, в самом деле местами заброшенная, но все равно мы не раз видели на ней и телеги, и подводы, и даже повозки.
По дороге трижды останавливались перекусить. Я всякий раз наотрез отказывался заезжать в деревни, а Фицрой похохатывал и предлагал все настойчивее, стараясь распалить мое воображение вином, горячим мясом и податливыми девками.
Вдали встало мощное зарево, охватившее полнеба. Я ощутил беспокойство, повертел головой. При всем географическом идиотизме уже запомнил, в какой стороне все три солнца встают, а в какой они все опускаются.
– Что там такое?
Он оглянулся, повел плечами.