Чтение онлайн

Между нами был пожар. И это был его проигрыш.

— Я тебя ненавижу, — сказал он, сжав мою ягодицу. — Ты двуличная тварь, которая будет пакостить любыми способами…

— Я о тебе того же мнения, — потянула еще ниже его брюки.

Я хотела сказать, что тоже его ненавижу, но после слов о влюбленности это было бы очень противоречиво. Он не идиот, я поняла это сразу. Но он не сможет противиться. Он уже мой.

Брюки упали на пол, а я снова потянулась к его лицу, очертив языком контур губ. Он держался, но то, что ниже пояса, говорило больше. Я ногтями проделала дорожку от ключицы до паха, видя, как его взгляд меняется от темно-болотного до почти изумрудного.

Так легко? С трудом верится.

Ратомский перехватил мою руку и сказал, тихо, но жестко:

— У тебя есть минута, чтобы одеться и скрыться за дверью. Иначе ты вылетишь отсюда голая.

Он отпустил мое запястье и сделал шаг назад. Подтянул брюки и уставился на меня, напомнив:

— Сорок пять секунд.

Врагу не сдается наш гордый варяг. Ничего, значит, будет еще интереснее. Оделась я с армейской скоростью — была готова к подобному повороту. Даже надеялась на него, правда, чуть раньше. А пришлось еще и раздеться. Я уж думала, что придется и трахаться с ним. Но нет.

Собрался, когда я почти разочаровалась.

— Время вышло, — сказал Ратомский, открыв дверь.

— Даже не поцелуешь на прощание? — округлила я глаза, подхватив сумку с пола.

— Слушай сюда, красотка, у тебя между ног то же самое, что и у всех баб. А я не прыщавый девственник, который будет пускать слюни, если ты раздвинешь ноги. Так что собачонку на привязи не получишь, даже если встанешь на колени и отсосешь с таким усердием, что у меня искры из глаз начнут вылетать. Даже если ты будешь стонать подо мной, течь как сука и влюблено заглядывать в глаза. Я не поверю тебе. Никогда. Усекла?

Я переступила порог и послала воздушный поцелуй, сказав:

— Холодный душ вам в помощь, Ярослав Владимирович. Могу прислать свое фото, чтобы дрочить было веселее.

Его щека дернулась, и мне показалось, что он сейчас в меня чем-нибудь запустит. Сдержался, только хлопнул дверью так, что, наверное, вся улица слышала.

Все равно я выиграла. Маленькая победа в копилку.

Адреналин пошел на спад, когда я села в машину. Начало потряхивать. А еще возникло желание напиться и поговорить с кем-нибудь. И я знала одного человека, который хранит секреты почище ФСБ.

Отъехав от дома Ратомского, я остановилась и набрала номер. Гудки тянулись, и я уже почти отчаялась услышать ответ, когда в трубке раздалось:

— Да?

— Андрей Григорьевич, помощь нужна.

— А ты без прелюдий, — усмехнулся Калинин. — Профессиональная или дружеская?

— Два в одном.

— Буду дома через полчаса.

Я заверила, что буду примерно одновременно с ним, и отключила телефон. Сегодня я больше никого не хочу слышать и видеть. Я устала. Эмоциональный всплеск сменился полной апатией. Перегрузка. Системная ошибка. Сегодня чистим жесткий диск, а завтра начинаем работать с новыми силами.

Недалеко от дома Калинина я зашла в магазин, раскошелилась на дорогущий коньяк, минуя другие отделы. Должно же быть у него что-то в холодильнике, хотя вряд ли мне кусок в горло полезет.

Свет в окнах не горел, да и машины не было видно. Я устроилась на скамейке возле подъезда и открыла бутылку. Крепкий алкоголь обжег горло, но я почти не поморщилась. Успела осушить где-то четверть, когда во дворе показалась машина Калинина. Он вышел на улицу и щелкнул брелоком сигнализации. Как всегда, с иголочки. Как будто только что из дома вышел, а не с работы вернулся. Я снова приложилась к бутылке, услышав:

— И по какому поводу праздник?

— Привет, — ответила я. — Как дела?

— Идем, горе мое, — вздохнул Андрей, достав ключи.

В лифте он забрал у меня бутылку и, вынув пробку, сделал два больших глотка. Образ таял на глазах, превращая Калинина в простого человека. А когда он повернулся ко мне и подмигнул, то я поняла — вечер будет интересным.

В квартире я сразу прошла на кухню, открыла холодильник и, пока Андрей переодевался, соорудила закуску из найденных продуктов. Калинин наблюдал за мной, привалившись к косяку, а потом выдал:

— Зря я тебя Вадиму отдал. Надо было самому жениться.

— Очень смешно. Бокалы доставай.

Мы оба понимали, что это было не всерьез. Какое-то подобие комплимента. Андрей достал бокалы, разлил коньяк и, с легким звоном соприкоснув хрусталь, сказал:

— За тебя, Дина.

Я отсалютовала и ответила:

— И за тебя.

Андрей почти залпом осушил бокал и, пока я еще пила, спросил:

— Давно ты трахаешься с Ратомским?

Я подавилась. Алкоголь чуть не полился через нос. Хотела возмутиться, но наткнулась на внимательный взгляд напротив. Слова вместе с коньяком застряли в горле. И откуда, спрашивается?..

— Андрей Григорьевич, ты сейчас шутишь? — выдавила я, отойдя от шока после его вопроса.

— Дина, Дина… Я же не идиот. Несколько часов назад мне звонил Ратомский с вопросом, спишь ли ты со мной. Причем у меня даже сложилось впечатление, что он ревнует, так что рассказывай.

Может, Калинин и не самый лучший психотерапевт в этой ситуации, ведь его личная жизнь тоже касается этой истории, но я не теряю надежды, что рассказать что-нибудь интересное он может.

Я подставила бокал, куда Андрей плеснул еще коньяка, и начала говорить. Те детали, что я не хотела доносить, старалась максимально опускать, чтобы рассказ выглядел гладким. А то с этого гения станется — легко раскусит.

Кольцо Алисы — без упоминания о гравировке. Отношение Ратомского — без упоминания о желаниях, в которых тот сам себе боится признаться. Сегодняшний белый флаг — без упоминания о том, что это лишь фикция.

Пока я говорила, брови Андрея ползли вверх. И он все чаще прикладывался к бокалу.