Паутина
Шрифт:
Звонок повторился.
Юранов пошел к двери. Открыл дверь и увидел толстушку соседку с лыбой до ушей. Развеселилась чему-то дура. А вот ему не до веселья.
И заглянув в его наполненные грустью глаза, соседка перестала улыбаться. Даже одернула свой короткий халатик, едва прикрывавший толстую попу. Специально надела для Юранова. Возбудить его.
– Толя, я не вовремя? – спросила она потускневшим голосом, понимая, что вряд ли он займется с ней сексом. Не под настроение попала. И об этом отчетливо говорил взгляд Юранова. Но он все-таки постарался не обидеть ее, извинился, как подобает в данном случаи мужчине:
– Надюшка, извини. Не могу я сейчас, – он посмотрел на ее накрашенные глаза, наведенные кудри и сокрушенно махнул рукой.
А толстушка покраснела от стыда. До чего докатилась, предлагает себя как торговец товар на базаре. Унизилась. Накрасилась, наштукатурилась, а он ее отвергает.
Вот они, мужики какие! И толстушка убежала.
Юранов закрыл дверь и вернулся в комнату, глянул на пистолет в руке. Пристрелил бы Туманова с удовольствием. Но вместо этого сел за стол и закурил. Потом достал из кармана сотовый, набрал номер Ленчика Пузо. Но вместо авторитета услышал голос незнакомого человека. Даже удивился. Может, Ленчика уже и в живых нет?
– Это кто? – немного раздраженно спросил Юранов. Не понятно было, как сотовый Ленчика мог оказаться в руке у кого-то другого.
– Это Нельсон, – ответил голос и тут же вкрадчиво поинтересовался: – Ты чего хотел? Говори, не молчи. Я тебя слушаю.
– Мне с Ленчиком надо потолковать, – сказал Юранов и прислушался. Показалось, в трубке кроме этого голоса слышались отдаленные еще голоса: девичьи, наигранно визгливые и мужские. И еще плеск воды. Юранов подумал: «Чего это там у них?»
Но все объяснил тот же голос Нельсона:
– Ленчик сейчас занят. Могу я узнать, кто о нем беспокоится?
– Юранов – моя фамилия. Ленчик знает…
– А, Юранов, – голос как будто сразу подобрел. – Слушай, Ленчик сейчас с девчонками в баньке. Ты чего хотел? Скажи, я передам, как он освободится. Только это будет не раньше, чем через час. Не раньше.
Сначала у Юранова возникло вполне разумное желание переговорить лично с Ленчиком без посредников. Но ждать час или больше…
Эта пузатая скотина занимается любовью с малолетками. Юранов сам не раз поставлял ему такой товар. А теперь он должен ждать, чтобы кое-что сообщить ему? Да плевал он на всех и на этого Ленчика в том числе. Вообще бы звонить не стал, да хочется отомстить Туманову. Пусть они его пришьют. И Юранов сказал:
– Ты вот чего… – заколебался опять, говорить этому Нельсону или не стоит? А тот гудит в трубку:
– Говори, братан. Я весь внимания?
«Ладно. Черт с ним», – подумал Юранов и сказал:
– Ты передай Ленчику. Ко мне сейчас приходил мент. Туманов. Опер. Ленчик знает, о ком я, – напомнил Юранов, для кого предназначалась вся эта информация, а этот Нельсон всего лишь посредник в разговоре и не стоит ему вникать в суть. – Так вот мент, спрашивал адрес инвалида.
– Какого инвалида? Братан? Ты о чем? Говори яснее.
– Того самого инвалида, Павлова. Только ты голову-то не ломай. Твое дело передать Ленчику. Понял? – прозвучало несколько грубовато. Этот незнакомый Нельсон здорово раздражал Юранова своими вопросами. Спрашивает, как следак на допросе.
– Понял я. Да ты не серчай, братишка. Это я ведь спрашиваю, чтобы Ленчику было понятней.
– Ленчик поймет, – сказал Юранов, не меняя тона, помолчал, потом добавил несколько виновато: – Ну, в общем, я адрес инвалида ему сказал, – признался водитель. И голос его звучал тягостно.
– А вот это плохо, – Нельсон оценил поступок Юранова как предательство. Но, похоже, сам Юранов был на этот счет другого мнения.
– Знаешь, Нельсон, это не твоего ума дело. Понял? Туманов чуть не пристрелил меня. Посмотрел бы я, как ты закрутился под дулом пистолета. Ты еще не знаешь Туманова. Волчару. В общем, если Ленчику он еще нужен, пусть пошлет кого-нибудь на квартиру к инвалиду. Понял? Там опера найдете. Я думаю, он сейчас туда направился.
– Да понял я, – устав от длинного объяснения Юранова, ответил Нельсон. – Не беспокойся. Я передам все Ленчику.
– Ну, тогда все, – сказал Юранов, помолчав. Ждал, что ему ответит этот Нельсон. Но Нельсон ничего не ответил, и водитель отключил телефон. Теперь дело за немногим…
Он закрыл глаза и поднес пистолет к голове, уперев холодный ствол в висок. Сделалось невыносимо страшно. Почувствовал, как сразу вспотел. Пот тек по спине, по лицу. Даже ладони сделались влажными от пота. Ведь через минуту, другую, ему предстоит умереть.
Теперь лучше ни о чем не думать и поплотнее закрыть глаза. Так легче. И Юранов изо всей силы сжал дрожащие веки.
Побежали замысловатые узоры, совсем как в цветоскопе, который был у него в детстве. И он подумал: «Пора!»
Он нажал на курок. Сразу почувствовал пронзительную боль в виске и увидел, как все эти узоры перечеркнула огненная струя, и тут же наступила темнота.
Тело водителя грохнулось со стула на пол.
Поговорив с Юрановым, Нельсон стер из телефонной памяти сотового его номер, чтобы Ленчик не узнал о звонке водителя. И откупорив бутылку пива, налил в большой стакан прохладительного напитка.
Из парной Ленчик вышел весь красный как вареный рак. Его большое грузное тело, завернутое в простыню, растеклось на деревянной лавке, возле стола, заставленного бутылками с пивом.
– Зря не захотел с нами попариться, – сказал он Нельсону. – Эти молодые потаскушки такое вытворяют. Зря. Зубок, вон по второму кругу пошел. Силен твой приятель.
Нельсон пожал плечами. Он потягивал пивко и смотрел телевизор.
– Это его дело. А потом, я плохо переношу парилки. Лучше вот, – показал он на стакан с пивом.