Чтение онлайн

— А с того, что тебе поставили мою отметку, вот с чего! Так что — плати.

— Малфой, у тебя опустел денежный чулок?

— Не думаю, что он опустеет раньше, чем ты обзаведешься правнуками, — слизеринец кинул взгляд на изваяние в образе Лили Поттер и обреченно вздохнул.

— Тогда что? — Джеймс с подозрением посмотрел на друга.

— Ты сейчас же идешь в библиотеку и ищешь мне книгу «Последствия неправильного применения заклятий и зелий», — легко ответил Малфой. — Ксения тебе поможет.

Джеймс вдруг понял, что от него просто пытаются избавиться или же отвлечь. Малфой не мог заниматься сводничеством! Или мог? Хотя, конечно, ради каких-то своих целей этот слизеринец и маму с папой загонит в Запретный лес искать слезы перепелок.

— Прямо сейчас? — Джеймс сделал вид, что не имеет ни малейшего желания куда-то идти, тем более в библиотеку.

— Да, подорвался — и вперед. Книга нужна мне к ужину, так что поторопись, вдруг ее найти трудно, — подмигнул Малфой Поттеру и повернулся к Ксении:- Проследи, чтобы его не обижали там.

— Малфой! — привычно рыкнул Джеймс, а потом вдруг понял, что Скорпиус смог за считанные минуты привести друга в обычное состояние. В эмоциональное состояние. Как ему это удалось и где он такому научился, гриффиндорец не знал, но надеялся, что Скорпиусу удастся это и с Лили.

Джеймс поднялся, закинул остатки своего обеда в озеро — ленивый кальмар тут же утащил этот смак на дно — и, естественно взяв за руку Ксению, пошел к замку, так ничего и не сказав Лили. Да и она, судя по всему, даже не заметила, что они ушли. Джеймс мысленно пожелал удачи другу и сосредоточился на том, что сейчас он был в обществе девушки, которая ему очень нравилась.

— Что это за книга? — нарушил тишину Джеймс. Навстречу им попадались студенты — у многих после обеда тоже не было занятий. Гриффиндорец избегал глядеть на них — тошно.

Ксения мягко улыбнулась, прижавшись к нему плечом. Он тут же обнял ее за талию, чувствуя, что все так и должно быть, особенно после того, как эта девушка помогала ему в самую страшную ночь в его жизни. Просто сидела, просто держала за руку, просто обнимала и гладила по волосам.

— Эта книга — плод фантазии Скорпиуса Малфоя. Он хотел загнать тебя в библиотеку на долгие часы, я так думаю, — Ксения потерлась щекой о его плечо. От нее мягко пахло чем-то цветочным.

— Тогда куда пойдем? Писать книгу? — они вошли в холл Хогвартса. Ксения покачала головой и заговорщицки подмигнула, потянув его вверх по лестнице:

— Это сюрприз. Малфой обнаружил это еще во вторник и ждал подходящего случая. Идем. Тебе должно понравиться.

Джеймс, заинтригованный, пошел за девушкой. Они поднялись на шестой этаж, пересекли коридор, повернули, и тут Ксения остановилась перед портретом с красивым гиппогрифом, который сердито и настороженно смотрел на студентов, роя землю копытом.

— И? — Джеймс повернулся к слизеринке и увидел, как она кланяется зверю на картине. Тот сузил глаза, а потом — поклонился в ответ.

— Давай, Джеймс, иначе ничего не получится, — прошептала Ксения. Джеймс, чувствуя себя полнейшим идиотом, который кланяется картине, все-таки сделал так, как просила девушка. Гиппогриф ответил на приветствие, оглядел коридор — словно ища кого-нибудь еще. А потом Джеймс с изумлением увидел, как возле картины вырисовывается дверная ручка.

Ксения улыбнулась, потянула за нее и открыла дверь, делая шаг вперед. Джеймс последовал за ней, вдруг понимая, куда они попали.

— Но этого не может быть! — воскликнул он, когда Ксения закрыла дверь. Перед ним была небольшая комната, в которой горело всего несколько свечей, позволяя разглядеть задрапированные красным стены, небольшой диванчик у горящего камина и столик рядом. — Ксения, это невероятно! Ведь отец говорил, что Выручай-комната погибла!

— Ну, судя по всему, она восстановилась. Или же просто переехала на этаж вниз, — пожала плечами девушка, явно довольная тем, как отреагировал Джеймс. Она прошла и села на диван, скинув перчатки и шарф.

— Только такой придурок, как Малфой, мог догадаться поклониться нарисованному гиппогрифу, чтобы проверить, что произойдет, — фыркнул Джеймс, улыбаясь.

Он тоже снял шапку и шарф, потом мантию и сел рядом с Ксенией, чувствуя, как ему хорошо и спокойно. Боль отступала, словно что-то теплое коснулась ноющей раны на душе.

— Ты улыбаешься, — прошептала Ксения, касаясь прохладной рукой щеки Джеймса и глядя ему прямо в глаза. — Мне не верится, что ты снова улыбаешься.

— Мне тоже, — он обнял девушку, прижимая к себе. Потом поцеловал — как давно он не ощущал вкуса ее холодных губ, ее языка. Ее рук, гладивших его тело через тонкую ткань рубашки. — Ты так нужна мне. Ты просто не представляешь, как ты мне нужна…

— Я здесь, я с тобой, — прошептала она в его губы, целуя, вплетая пальцы в его волосы на затылке.

Свет ровно озарял комнату, плясал в золоте ее волос. Джеймс оторвался от ее губ. Ксения прижала его голову к своему плечу, легко поглаживая и словно успокаивая прохладой своих пальцев. И он расслабился, отдался ощущению покоя. Он поддавался дрёме, забывая обо всем на свете, впервые за эти дни забывая о боли и горечи. Была только она и ее дыхание, ее прохладная рука и шепот. Джеймс не разбирал слов, и для него это было уже не важно… Ноющая душа успокаивалась, затихала, приносила покой.

Лили сидела на скамейке, с непониманием глядя на бутерброд в руке. Есть не хотелось. Совсем. Не хотелось ничего. Просто сидеть и молчать, просто дышать и чувствовать. И надеяться на то, что вот завтра, именно завтра, на пороге школы появится отец. Здоровый. Пусть несчастный, как они все. Но появится.

Папа.

О маме Лили старалась не думать, потому что тогда начинала плакать. А плакать не хотелось. Слезы не помогут. Не вернут. Не спасут.