Паутина
Шрифт:
«В нашу последнюю встречу, ты пообещал отомстить мне за то, что я тебя поймала!»
«Действуй я ради собственного удовольствия, я убил бы тебя в тот же день и с радостью», ответил морской эльф. «Но силы Аскарлы велят иначе. Ты достаточно успешно выполняешь свою работу, и провал атаки на Хольгерстед не поставлен тебе в вину. В других вещах, однако, ты слишком прилежна. Заканчивай с келпи; их и так уже слишком много в этих водах. Я сам уклонился от одной – и человека, которого она топила – только чтобы угодить в другую рядышком».
Краска исчезла с лица Дагмар. «Мы были так близко!» прошептала она. «В тот день, когда мы выловили тебя, если бы мы только сбросили сети чуть дальше в море, Хрольф возможно остался бы жив!» «Поздновато для сожалений», ухмыльнулся эльф. Из сумки, сделанной из тюленьей кожи, он извлек небольшую вещицу. «Знак от твоей госпожи. Планы изменились; теперь тебе не нужно убить дроу и доставить ее тело в море. Но новый оборотень все еще жив, и твоя госпожа находит это крайне неприятным».
Дагмар посмотрела на мрачный знак в ладони эльфа: окровавленный локон светло-желтых волос, доказательство, что ее сестра-близнец все еще жива.
Хотя все на Руатиме полагали, что Игрейн пропала в неожиданно нагрянувшем весеннем шторме, на самом деле двух сестер подстерегли Лусканские пираты. Жестокие северяне кинули для девушек жребий: Игрейн была избрана как заложница, Дагмар как шпион. У их родичей было мало шансов освободить девушку, поскольку Игрейн содержалась в месте за пределами досягаемости людей. Не было даже возможности, что Игрейн, пусть и в плену, найдет способ обрести достойную смерть. Дагмар показали гобелен вечных пыток, в котором были заключены духи убитых эльфов, и она знала, какая судьба ожидает Игрейн, если она не будет следовать приказам.
Взгляд Дагмар опустился на кинжал, все еще зажатый в ее кулаке, тот самый, что обрек ее нареченного мужа – Торфинна, будущего Первого Топора Руатима – на бесславный конец, которым она убила бы и Федора из Рашемена и Хольгерстеда, поддайся он ей в ту ночь. Были моменты, когда любой мужчина, даже величайший воин, оказывался уязвим для быстрого удара ножа, мгновения, когда ласкающие пальцы могут сосчитать до промежутка между третьим и четвертым ребром, вонзить клинок и протолкнуть его вглубь. И на это и на многое другое готова она была пойти, лишь бы покончить с пленом Игрейн.
Потом она взглянула на морского эльфа, сидевшего напротив нее. В отличии от большинства своих сородичей она знала, что морской народ не питает к ним какой-то особой вражды. Она была ошеломлена, узнав, что один из них участвует в заговоре против Руатима, и согласен обвинить эльфов в горестях острова. Более того, он работал с ней для достижения этой цели, даже после ее невольного нападения!
«Я знаю, почему должна предать своих. А что ты?»
Мужчина ответил злобной улыбкой. «Ты, как и все, легко обманываешься внешностью. Я эльф не больше чем ты!»
С этими загадочными словами он нырнул в море и пропал. Дагмар посидела еще некоторое время, и отправила лодку назад к берегу. Ее движения были неторопливы под тяжестью знания, что многие в ее народе скоро будут мертвы. По крайней мере, их смерти будут добыты в славной схватке, обеспечив им место в иной жизни северян.
Насчет себя Дагмар не питала иллюзий. Ее душа была в руках ее мучителей, с той же достоверностью как и для тех несчастных морских эльфов в далекой Аскарле, навечно заключенных в темницу из ткани и шелка. Но это больше не имело для нее значения. Все, что было важно для Дагмар, было отнято у нее, и чтобы вернуть принадлежащее ей она готова на все.
Неведомо для Дагмара и Ситтла, у их тайной встречи было два свидетеля. Лириэль и Федор бесшумно сидели поблизости; позаимствованную лодку укрывало заклинание призрачного корабля, изученное дроу в библиотеке Руатима.
«Убедился?»
Федор мрачно кивнул. «Ты была права во всем. Мы должны немедленно отправиться к Аумарку».
Но, к его удивлению, дроу покачала головой. «Еще нет. Мы знаем, что Дагмар работает на врага, – но на кого? Лускан, почти несомненно, но я давно подозревала, что город действует не один. В этой интриге есть еще один слой, и нам нужно проникнуть в него, прежде чем мы поймем весь размах угрозы для Руатима. Я должна узнать об этой Аскарле, о которой говорил морской эльф – то есть, маленти».
Лириэль мгновенно вспомнились слова нереиды: отростки келпи выращиваются в чудесном месте далеко под волнами. Возможно, пора принять приглашение сирены.
«Судя по тому, что я читала», начала Лириэль, «воины Лускана не особо любят магию. Мне кажется наиболее вероятным, что все элементальные создания управляются из Аскарлы – включая нереид. Я прикажу рабыне доставить меня туда, разведаю их силы, попытаюсь раскрыть их планы, и вернусь с достаточными доказательствами, чтобы заставить этого идиота Аумарка прислушаться! Но мне придется идти одной».
Федору подобная постановка вопроса совершенно не понравилось, и у них с дроу разгорелась долгая и жаркая дискуссия по этому поводу. Наконец Лириэль напомнила, что он, как Ведигар, должен ждать и быть готовым пойти на риск ради большего блага – даже когда это конфликтовало с его собственным чувством чести и долга.
«Не люблю, когда ты используешь мои собственные слова против меня», проворчал Федор.
Дроу бросила ему лукавую усмешку, и они молча начали грести к берегу Интара. Нереида с превеликой радостью ответила на вопросы Лириэль. Аскарла, как она утверждала, была подземным городом, полным древних сокровищ и удивительной магии. Когда Лириэль спросила насчет морских эльфов, нереида энергично закивало. «Да, там их много, может сотня или больше. Армии Аскарлы берут их в рабство».
Лириэль мимоходом задумалась, как отреагирует на эти новости Кзорш, – узнав, что его «друг» часть всего этого. «Предположим, я хочу попасть в Аскарлу», сказала дроу. «Как ты можешь отвести меня туда?»
«Ты не можешь идти напрямую. Портал есть, но ни один смертный не может пройти. Мои силы позволяют мне взять тебя на мой родной план, а оттуда в Аскарлу».
Что-то слова нереиды напомнили дроу. Они очень походили на сказанное недавно голосом из-за порога смерти. Взгляд Лириэль метнулся к башне, возвышавшейся над утесами Интара, и снова ее мысли возвратились к странному столкновению с охранявшей его банши.