Чтение онлайн

Синхронно с ним воин Хольгерстеда припал на колено. Клинок Федора просвистел над головой брата – и сквозь шеи всей противостоявшей ему троицы. Ни у одного из северян не нашлось времени поставить навстречу меч, и силы остановить такой удар. Три головы слетели на палубу, все еще неся торжествующие ухмылки уверенных в победе людей. Хольгерстедец наклонился, широко расставив руки, поймал обезглавленные тела в падении и швырнул их на двух приближавшихся бойцов. Воины Лускана инстинктивно отпрянули от этого ужаса; берсерк уверенно надвигался на выведенных из колеи врагов, высоко занеся окровавленный топор.

Видя что здесь ситуация под контролем, Федор осмотрелся, как идет сражение за пределами их корабля. К ним на таранной скорости приближался еще один вражеский корабль. Стоявший на носу судна, с черной бородой и злобным весельем на лице, был Федору знаком. Лица убитых больше не тревожили его сон, но воспоминания о каждом сражении теперь оставались с ним. Он помнил тот поединок, помнил, как обрубил ему руку с мечом. Однако сейчас чернобородый сжимал меч с явственным нетерпением, впившись взглядом в глаза Федора; его корабль все сокращал дистанцию между ними.

Молодой Первый Топор объявил тревогу, посылая к борту лучников, чтобы встретить новую угрозу. Он не сомневался, что встретится с тем человеком в схватке, прежде чем сражение завершится.

В этот миг громоподобный взрыв всколыхнул море, заставив его сбиться с природного ритма волн. Федор ухватился за поручень и взглянул на берег. Что еще недавно было двумя боевыми кораблями Лускана теперь усеивало поверхность моря дымящимися осколками. На мгновение он ощутил радость и облегчение; это могла быть только работа Лириэль. Она вернулась из Аскарлы победительницей! Но когда его глаза проследили след сверкающей магии, они поднялись к небесам над Интаром и маленькой фигурке, витавшей в них. Он неверяще, с ужасом наблюдал, как Лириэль увеличивается в размере, источая силу словно берсерк входящий в боевое безумие. Никогда раньше ему не доводилось видеть облако зла подобное тому, что окружало теперь Лириэль, полное темной энергии и жестокого наслаждения. В этот миг Федор понял, что противостояние между ним и Лириэль, так долго надвигавшееся, и которому оба они отчаянно противились, все же настало. Каков будет ее выбор, он мог только гадать.

Северянка вынырнула из водного портала словно делающий вдох дельфин, и бросилась, выставив кинжал, на спину опередившего ее мерроу. Она вцепилась в него как раз когда огр завывая прыгнул через стену небольшого бассейна. Он завертелся, отчаянно пытаясь зацепить приникшую к нему женщину, как занозу повисшую как раз за пределами досягаемости его черных когтей. Она ударила еще раз, вонзив кинжал в тело. Мерроу поскользнулся в собственной крови и упал. Из воды выкарабкался Кзорш, и поразился ярости женщины. Ее холодные синие глаза остановились на нем, и ухватив его за руку она кинула куда более легкого эльфа в сторону мерроу, который как раз удивленно разворачивался, пытаясь понять почему споткнулся и упал его собрат. Кзорш среагировал с мгновенными рефлексами эльфов – поднял кинжал и приставил к нему локоть, позволяя мощи броска северянки вогнать его в цель. Пораженный мерроу захрипел, обдав морского эльфа порывом отвратительно пахнущего дыхания. Кзорш рывком вырвал кинжал и отступил в сторону от падающего огра. «Кто ты?» спросил он у воительницы восхищенно.

«Игрейн, старшая дочь Ульфа-шамана», бросила сквозь сжатые зубы девушка. «Я не позволю этим тварям сделать с моей деревней то же, что и со мной. Твои войны будут сражаться?»

«Будут, если ты поведешь их», ответил с глубоким почтением эльф, готовый передать командование той, чья страсть и целеустремленность превосходила даже его собственные. Он жестом пригласил ее подождать, и вместе они помогли остальным освобожденным рабам выбраться из портала. Когда появился последний, Игрейн повела отступление вниз по холму, к деревне. Ее яростный, пронзительный боевой клич предупредил и придал духу ждавшим внизу женщинам.

Они высыпали из домов навстречу атакующим морским ограм. Немногие владели мечом или изучали воинское искусство, но все рубили дрова и умели обращаться с топором; каждая резала свиней по осени и уверенно держала в руках мясницкий нож; любая работала с вилами и била рыбу молниеносными ударами. Все эти инструменты пошли в ход теперь, когда женщинам Руатима пришлось вспомнить, что они ведут свой род от воинов.

Со свирепым усердием, которому позавидовали бы многие их закаленные в сражениях мужчины, они бросились на незваных пришельцев. Бок о бок с ними сражались морские эльфы. Северянки не думали и не вспоминали, что до этого самого дня считали эльфов врагами.

Стук в дверь знакомого деревянного строения привлек внимание Кзорша. Морской эльф подбежал к темнице, где когда-то сидел вместе с коварным другом. Узнав голос внутри, он быстро откинул запор удерживавший взаперти Каладорна из Ватердипа. Рослый воин вырвал меч из кулака поверженного мерроу и вступил в бой. Следом за ним, сначала неуверенно, но с все большей страстью, два выживших охотника на тюленей пробивались сквозь ужасающий и завораживающий водоворот схватки, волной смерти прокатившейся по деревне. В этом безумии ни у кого не нашлось момента заметить, как преступная дочь Ульфа выбралась из тюрьмы и прокралась в бухту.

Когда из башни перестали появляться эльфы, Лириэль начала читать заклинание, которое навеки запечатает портал. Оно было нелегким, и еще тяжелее его делала нетерпеливая, настойчивая энергия, бушевавшая в ней темным пульсом прилива. Леди Хаоса не любила упорядоченную самодисциплину волшебства. Но Лириэль упорно продолжала, призвав всю силу, которую могла назвать своей, высвободив ее последним, отчаянным рывком. Наконец древняя башня содрогнулась. Трещины охватили основание, и крепость выдержавшая столетия обрушилась в тучу пыли и осколков. Лириэль закашлялась, окутанная облаком пыли, и инстинктивно отлетела дальше к морю. Почувствовав, как слабеет ее врожденная левитационная магия, смутно поняла, что между ней и зубцами скал внизу не осталось ничего, кроме могущества непостоянной богини.

Рука девушки поднялась, уже не управляемая ее волей, и направила темный огонь в корабль Лускана. Намасленная ткань паруса превратилась в огненное покрывало. Поблизости небольшое руатанское суденышко судорожно раскачивалось, окруженное десятком разозленных нереид. Энергия, вырвавшаяся из вытянутых пальцев Лириэль, окутала море вокруг него, мгновенно раскалив воду до кипения. Вопли ошпаренных нимф перекрыли даже грохот битвы и треск пламени на горящих кораблях.

Но для ушей Лириэль звучал лишь сумасшедший, восторженный смех в ее окутанном дымкой разуме. Лишенная защиты, растратившая все силы, молодая дроу осталась полностью открыта для мощи, удерживавшей ее в безумных ладонях. Она с кошмарной ясностью чувствовала каждую смерть, и наслаждение Лолт.

Она обещала Паучьей Королеве победу, но богиня хаоса похоже забыла о цели среди восхитительной бойни. Опьяненную кровью Лолт не заботило, кто гибнет – чужаки или защитники, мерроу или морские эльфы. В убийстве не было предназначения, и не было конца.

Поняв всю глубину своей ошибки, Лириэль горько пожалела о принятом решении. Федор предупреждал, что за могущество приходится платить; ей стоило предвидеть, что Лолт возьмет свою плату кровью.

Несмотря на бившуюся в нем боевую ярость, Федор не в силах был оторвать взгляд от дроу, летевшей над развалинами. Она никогда не казалась такой прекрасной… и такой смертоносной. Теперь уже не просто Лириэль, она стала проводником для силы чистейшего зла. Много раз он видел, как она пропускает сквозь себя магию, казавшуюся чересчур тяжким грузом для столь хрупкой на вид оболочки. На сей раз, и он знал это с уверенностью дарованной Зрением, если он не остановит ее, темное пламя поглотит Лириэль.