Чтение онлайн

— Лика!

— Я не Лика, я Настя! — улыбнулась я.

Он смутился:

— Извини, перепутал! Но вы же подружки. А подружки часто бывают похожими.

Похожими!

Это не я сказала, а посторонний человек.

За два года плотного общения с Юкой я стала похожей на нее. И многие считают меня красавице. Несмотря даже на то, что я кажусь себе толстой. Конечно Юка посмеялась бы, если бы я осмелилась сказать, что мы похожи. И сказала бы что-то вроде — ну да, мечтать не вредно. Потому что она по-прежнему видит во мне ту неуклюжую застенчивую девчонку, которая, раскрыв от восхищения рот, внимала каждому её слову.

С другой стороны, ничего странного в этом нет. Ведь это Юка заставляла меня меняться. Юка как строгий наставник следила за каждым моим шагом. Она скупо хвалила меня за то, что казалось ей победами. И рьяно ругала за провалы, которых было, ясное дело, куда больше, чем побед.

Итак, Юка учила меня целоваться.

Она сказала, что волнующая женщина должна уметь целоваться так, чтобы мужчину от нее и силой было не оторвать.

— Покажи мне, как ты целуешься, — однажды попросила она.

Я была шокирована.

— Что ты имеешь в виду?

— Только не говори, что никогда не целовалась.

— Целовалась, конечно. В пионерском лагере, когда мне было двенадцать. Я целовалась с мальчиком из старшего отряда. И в школе на выпускном вечере. Потом, я же встречалась с парнем, ты видела его на презентации, где мы с тобой познакомились.

— А, тот урод, — небрежно припомнила Юка. Вот в этом она вся.

— Ничего он не урод.

— Проехали. Так как ты целуешься? — Она подошла ближе. — Покажи мне.

— Неужели ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты поцеловала меня, дурочка, — сказала Юка и приблизила свое лицо почти вплотную к ЛИЧУ моему.

От Юки пряно пахло незнакомыми мне духами. Наверное, очень дорогими. Потому что, во-первых, другими она не стала бы пользоваться, Юка любила, чтобы всё у неё было первоклассным.

А во-вторых, только дорогие духи могут иметь такой тонкий аромат.

— Ты уверена? — спросила я.

Мне было неловко, я почувствовала, как под нелепой, с точки зрения Юки кофтой из ангоры вспотела спина. Я не чувствовала ровно ничего схожего с эротическим возбуждением. Юка была стопроцентной женщиной без, как мне всегда казалось, каких-либо лесбийских наклонностей. И это был бы не поцелуй в чистом виде, а просто эксперимент, тренировка. Юка ведь претендовала в моей жизни на роль тренера — она терпеливо учила меня одеваться, краситься и правильно и правильно ходить, под её строгим руководством я в один прекрасный день должна была лишиться девственности (о Боже, кажется, под её влиянием я начала стесняться своей невинности, а ведь раньше считала, что это плюс). Так что поцелуй — очередной шаг к превращению меня в роковую красавицу.

Я приблизила к ней своё лицо, зачем-то набрала в рот побольше воздуха — точно стартующий с вышки пловец. И впилась в её губы.

Юка терпела мой поцелуй минуты две. Я изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. Хотя практики у меня было маловато. Я могла по пальцам пересчитать, сколько раз в жизни приходилось мне целоваться. Два раза в пионерском лагере и несколько раз с моим так называемым бойфрендом. Причем детские поцелуйчики в пионерлагере та же Юка вообще вряд ли 6рала в расчет! Хотя в то время самой мне казалось, что я веду себя как роковая обольстительница. Был у меня один постоянный кавалер — прыщеватый тощий Колька из старшего отряда.

Каждый вечер Колька свистел под окном обшей девчоночьей спальни. И я, подкрасив перламутровой помадой губы, выбиралась на улицу. А потом, вернувшись, рассказывала взволнованным, слегка завидующим мне девчонкам: «Мы целовались языками, представляете? Кажется, это называется французский поцелуй!»

— Какой кошмар, — сказала Юка, когда я наконец оторвалась от её губ.

Я так и знала, что она нечто подобное скажет.

— Что, все так плохо?

— Хуже некуда. Целуешься как дрова рубишь.

— А как надо?

— Нежно, — усмехнулась она, страстно.

— Я и пыталась страстно, — обиделась я.

— Ладно, иди сюда. Так и быть, покажу тебе класс. Ты просто расслабь губы, все остальное я сделаю сама.

Я подалась вперед и закрыла глаза.

И тогда Юка впервые меня поцеловала. Она едва касалась моих губ, я даже не могла бы сказать наверняка, что это было — прикосновение или просто танцующее на моих губах дыхание. В любом случае было приятно. Щекотный холодок, резвый, как мячик для пинг-понга, пробежал снизу вверх по моей спине.

Я и не заметила, как мои руки сами собой оказались на её талии. Талия у Юки была потрясающая, тонкая-тонкая.

Её скользкий и юркий, как пригревшаяся на солнышке ящерица, язык раздвинул мои расслабленные губы.

Поцелуй длился не больше двух минут. Но мне показалось, что я успела состариться — настолько волнующим было остановившееся вдруг мгновение.

— Поняла? — насмешливо спросила Юка, оторвавшись от меня.

Мои руки всё ещё покоились на её потрясающей талии, и она почему — то не торопилась их стряхнуть.

— Поняла. Но я так не смогу.

— Сможешь, — усмехнулась она. — В этом деле главное — практика.

— Когда мы были маленькими, мы тренировались целоваться на помидорах, — вдруг вспомнила я. — Берешь мягкий спелый томат, откусываешь кусочек. И языком начинаешь выгребать себе в рот мякоть… А потом три дня не отходишь от унитаза.

— Оно и видно, что ты целовалась только с помидорами, — жестоко сказала она. — А с бананами трахаться не пробовала?

— Юка!

— И правильно. Бананы слишком мягкие. Для этой цели больше подойдут огурцы. Только не забудь очистить их от шкурки, а то она бывает колючей.

— Юка, что за гадость ты говоришь!

— Гадость. — Она удивленно похлопала выкрашенными в синий цвет ресницами. Лю6ая женщина, кроме Юки, смотрелась бы с синими ресницами вульгарной. — Не нравится? Что ж, если не хочешь стать фруктовой любовницей, то слушайся меня. И тогда будешь целоваться с мужчинами!

— Ты же видишь, как у меня получается с мужчинами знакомиться. Опять подцеплю какого-нибудь педика.

— На этот раз тебе не придется ни с кем знакомиться. Я сама приведу тебе мужчину.