Чтение онлайн

А уборка, нужно сказать, была знатная. Травы во дворе вообще не было видно – она полностью скрылась под мусором. Пустые бутылки и банки, пакеты из-под угля, одноразовые тарелки, вилки, стаканчики, размокшие салфетки, обертки из-под шоколада, чипсов, размазанный торт с поломанными свечами и кляксами воска (Рома даже и не помнил, что на его дне рождения присутствовал торт и что его вообще кто-то ел), недоеденные фрукты, арбузные корки, остатки шашлыка, шампуры с засохшими ошметками мяса, над которыми уже кружили мухи… Вытряхивая мангал, он обнаружил в углу спекшийся кусок почерневшего пластика – остатки его телефона. Теперь ему нужен новый телефон. Это не проблема, куда больше его расстраивало, что в том, который он сжег, осталась записная книжка с нужными номерами.

Про бассейн и говорить нечего. Чего там только не было, прямо как в бюро находок! Стул, чей-то вывернутый наизнанку носок, пластиковые бутылки из-под минералки, огурцы с помидорами (!), парик (!!)… Эти два дня прошли в таком мощнейшем коматозе, что Рома вряд ли удивился бы, узнав, что это сам дьявол вылез из преисподней заглянуть к нему на «огонек». В доме тоже было не ахти: на первом этаже разбиты окна, кровать сломана, на кухне сорван кран, дверь от ванной мирно стояла рядом с самой ванной, пол на втором этаже залит вином, все кровати перевернуты…

Чуть позже Жорик, смущаясь, рассказал, что, когда Рома спал, ему пришлось дать ментам денег.

– Сколько? – тупо спросил Рома.

– Полторы, – стараясь не встречаться взглядом с Ромой, сказал Жорик. – Своих не хватило, ребята добавляли. Потом нужно раскидать, я записал, сколько кому.

Вздохнув, Рома пообещал, что вернет все деньги, но только когда приедет в Москву.

Они убирались до глубокой ночи, и только около половины третьего Рома прилег отдохнуть. Он задремал, и ему приснился сон.

Он возвращается домой и входит в квартиру. Дед сидит, скрючившись еще больше и словно уменьшившись в размерах, из ноздрей тянутся слизистые дорожки. Дед буквально «тает». В коридоре плавает сладковатый запах разложения. Несмотря на сетку в окнах, над его телом деловито жужжат мухи. Откуда они появились, из вентиляционного отверстия, что ли?

Он начинает звонить матери, потом в полицию. Мать в шоке, обещает к вечеру прилететь. Приходит участковый. Он долго смотрит на кресло, в котором сидит почерневший дед, и говорит: «Как вам не стыдно так шутить?! Ведь здесь никого нет!» Рома кричит, как это нет, вот, смотрите, он прямо перед вами, но участковый усмехается и уходит, предупреждая, что в следующий раз за такие шутки упечет его в кутузку на пятнадцать суток. Рома мечется по квартире, а дед как ни в чем не бывало сидит в кресле, будто исподтишка подсматривая за ним. Приходит Татьяна, Рома хватает ее за руку и тащит к креслу. Она делает удивленное лицо, словно не понимает, о чем говорит Рома. Он орет на нее, хватая ее кисть и дотрагиваясь ею до съежившегося лица деда, мол, потрогай, неужели ты слепая?! У деда оттопыривается нижняя губа, оттуда падает белая личинка. Татьяна вырывается и в ужасе убегает из квартиры, крича, что Рома сошел с ума. Вечером приезжает мама, и с ней то же самое. Она смотрит на кресло, поворачивает бледное лицо к Роме и… говорит, она говорит…

– …сыпайся, соня, – услышал он над собой знакомый голос.

Рома приоткрыл глаза. Жанна, рядом с ней эта подруга, прыщи в потемках напоминают оспу.

– Пора ехать, Рома, – сказала Жанна и обеспокоенно взглянула на часы. – У нас сегодня семинар «по гражданке», если я опоздаю, Феликс меня порвет, как Тузик грелку. (Феликс – преподаватель гражданского права.)

Рома поднялся, чувствуя себя совершенно разбитым. Жанна смотрела на него с некоторым сожалением, сквозь которое проскальзывала чуть ли не брезгливость.

Подавшись внезапному порыву, он обнял девушку. Прыщавая подруга деликатно отошла в сторону и сделала вид, что увлеченно смотрит в окно, где Жорик прогревал машину.

– Ты изменился, – сказала Жанна тихо, медленно кладя ему руки на плечи. Рома уткнулся лицом в ее плечо, понимая, что слезы вот-вот брызнут из глаз. Он никак не мог взять в толк, что с ним происходит. Никогда ведь не злоупотреблял спиртным, с потенцией у него все в ажуре, а тут… как кошмарный сон, который никак не может закончиться.

– Что с тобой? – шепотом спросила Жанна, машинально бросая взгляд на огромное зеркало, встроенное в шкаф-купе, где было их отражение, и вдруг, вскрикнув, оттолкнула Рому.

– Ты что? – испуганно забормотал Рома, протягивая к ней руки, но девушка, покрывшись смертельной бледностью, опрометью выбежала из комнаты. Ее прыщавая подруга с недоумением посмотрела на Рому и, что-то промямлив, на цыпочках вышла.

Некоторое время Рома стоял в полной неподвижности, с яростью глядя на свое отражение. Ему почудилось, что за эти два дня он постарел лет на двадцать. Снизу посигналил Жорик, жестом показывая, что пора ехать, и Рома побрел во двор. Работы еще оставалось по горло, сам он не справится, тут нужны рабочие. Но это он уладит в следующие выходные.

Было шесть тридцать утра, когда матовый от росы «Форд» выполз из полусонного поселка, разрезая фарами туман. Рома обратил внимание, что Жанна села на заднее сиденье, рядом со своей молчаливой подругой.

– У тебя еще осталась жвачка? – спросил он у нее. Девушка бросила на него затравленный взгляд и чуть ли не швырнула ему пачку «Орбита».

– Жанна, что происходит? – недоуменно проговорил Рома.

– Ничего, – едва слышно ответила она, напряженно глядя в окно.

– Между прочим, от жвачек еще больше будет угар, – нарушил паузу Жорик. – Я сам передачу видел, там говорили… У меня есть «антиполицай». – Он достал из кармана гремящую коробочку и хитро прищурился. – Знаешь, как его правильно применять?

– ?

– Нужно его незаметно подсыпать в еду полицаю, – засмеялся Жорик, но сразу же замолчал, увидев, что делает это в гордом одиночестве. – Как твой старик? – решил он сменить тему.

– Нормально, – ответил Рома и почувствовал, как рядом с сердцем кольнула холодная спица. Боже, у него совсем вылетело из головы!

– Никогда не забуду, как мы тогда у Валюхи нажрались. Помнишь? – весело продолжал Жорик. – Тебя еле живого домой притащили.

Да, Рома помнил. Это был единственный раз (не считая этих выходных) когда он перебрал с водкой и намешал черт-те каких коктейлей. Его как бревно занесли домой, где был только дед. Рассудив, что авторитет Ромы не должен упасть в глазах ветерана (да и сердце может не выдержать), Жорик сказал старику, что его внук «просто устал и заснул». Они положили его на кровать и тихонько вышли, но дед, полковник в отставке, не поверил, что его внук «просто устал». Бедняга решил, что он чем-то траванулся, и бросился набирать 03. Нужно сказать, что, пока Рому «кантовали» в квартиру, он по дороге умудрился заблевать весь лестничный пролет. Так вот, приехала «Скорая». Взволнованный Андрей Степанович понесся их встречать, вылетел на лестничную клетку и тут же поскользнулся на блевотине собственного внука. В итоге разъяренные врачи разбудили ничего не соображающего Рому, при этом раздраженно ставя ему диагноз «алкогольное опьянение», а деда с разбитой головой увезли в больницу. И смех и грех, как говорится.

– А про грибы помнишь? – спросил Жорик, улыбнувшись.

И про грибы Рома тоже помнил, чтоб им пусто было. Тогда это казалось смешным. Жорик как-то принес ему пакет с грибами, попросив их на время подержать у себя, таинственно пояснив при этом, что эти грибочки особенные и как-нибудь на днях он их заберет. Рома резонно поинтересовался, какого черта он не может хранить их у себя, но Жорик сказал, что так надо и вообще у него несовременные родители, а Рома живет с дедом и так далее…

Рома собирался убрать эти грибы в холодильник, но тут зазвонил телефон, и он оставил пакет на кухне. А потом и вовсе забыл про них. Тем временем на грибы наткнулся Андрей Степанович. Ему даже в голову не пришло, что эти грибочки могут оказаться какими-то особенными, и он со спокойной душой начал их жарить с картошкой. (Опять же следует упомянуть, что в комнате Ромы на кровати лежали ласты и маска с трубкой, так как он собирался на днях лететь в Египет.)