ПД 3
Шрифт:
Противника не обнаружилось. Мертвых тел — тоже. Тут вообще никого не было. Коридоры и встречные помещения пусты, нет следов крови, на столах недоеденная еда и оставленные недопитые бокалы. Кое-где на полу цветастые платки, блестящие головные уборы и вычурная обувь на столь высоких каблуках и столь необычных очертаний, что хватало одного взгляда для понимания — она жутко неудобная. Это встречалось в первой трети нашего жутковатого забега по кораблю призраку. В оставшихся двух третях брошенных вещей было еще больше, но по своему классу они относились к обычнейшим предметам быта — пластиковые подносы для еды, белые и красные кружки, поношенные бейсболки, парочка планшетов в черных чехлах — один из них я подхватил с длинного обеденного стола.
Свернув еще пару раз, мы воспользовались грузовым лифтом. Он доставил нас в достаточно просторное безликое помещение с тремя широкими дверьми, украшенными мне непонятными сложными аббревиатурами. Пока я гадал какая из них наша, одновременно старательно восстанавливая дыхание, Лея присела прямо у лифта, повозилась с чем-то и… одна из секций пола с щелчком чуть опустилась, следом мягко отъехав в сторону. В открывшемся пространстве горел тусклый свет и одного взгляда хватило, чтобы понять — девушка говорила правду. Снизу-вверх на меня смотрело восемь пар испуганных детских глаз. Убрав руки от оружия, я отодвинулся от проема, понимая, что вряд ли вызову у детей восторг — обвешанный оружием чужак… Я успел разглядеть, что там внизу что-то вроде достаточно просторной комнаты со стальными стенами, стеллажами, каким-то тряпьем на полу и лежащим на этих импровизированных ложах еще двух детей и двух взрослых. Воздух из укрытия исходил тяжелый — кровь, пот, моча… Совсем не похоже на запахи элитного круизного лайнера.
Пока Лея торопливо передавала вниз прихваченные нами по пути бутылки с питьевой водой, печенье, конфеты и прочие закуски, я осматривался и пытался понять, где мы, собственно, оказались. Словно прочтя мои мысли, спутница заговорила сама:
— Старые служебные и жилые помещения. Раньше персонала было куда больше, но после последней модернизации Гранд Че перестал нуждаться в половине рабочих рук. Лишние работники были списаны. Помещения стали ненужными. Там дальше расположены кубрики для женского персонала, а под нами старое хранилище униформы и постельного белья. В служебных частях корабля стремились по максимуму использовать свободное пространство. Есть непроверенные сведения, что в те дни, когда на борту находились целые политические партии со всей свитой, немалую часть их сопровождения приходилось размещать в кубриках для персонала. А самому персоналу приходилось спать в гамаках в складских и технических помещениях вроде этого…
Все это она говорила ровным непрерывным и чуть ли не убаюкивающим тоном. Я не сразу понял, что это делается для успокаивания детишек — испуганное хныканье стихло, сменившись хрустом печенья и бульканьем выпиваемой воды.
— Откуда ты все это знаешь? — подыграл я, хотя источник ее осведомленности меня действительно интересовал.
Судя по ее внешнему виду, она не может быть из числа персонала. Или я ошибаюсь? Меньше всего я разбираюсь в условностях, законах и правилах мира богатых. И такая вот «золотая» девочка вполне может оказаться встречающей гостей…
— Я пассажир — похоже, она снова поняла о чем я думал.
Пора научиться обуздывать выдающую меня мимику лица. Не мысли же она читает…
— Я семнадцатая адопти достопочтенной семьи Рокфолс — все тем же мягким спокойным тоном продолжила она пояснять, передавая вниз последние пачки печенья.
— Адопти?
— Приемный ребенок. Адопти — мой официальный статус. Он говорит о том, что я никогда не смогу претендовать даже на малейшую часть богатства семьи Рокфолс. За исключением заранее открытого на мое имя банкового счета с более чем щедрыми процентами.
— Ты сказала — семнадцатая?
— На текущий момент семья Рокфолс усыновила сорок три ребенка. Все они взяты из государственных бюджетных детских домов. Всем им даровано новое безопасное будущее.
— Ясно…
— Уверен?
— Нет — признался я — Сорок три ребенка? А своих сколько?
— Двадцать один прямой наследник.
— Бедная женщина…
— Леди Брусна Рокфолс никогда не рожала в прямом смысле этого слова. Все наследники выношены суррогатными матерями и все рождены естественным путем.
— Шестьдесят четыре ребенка…
— Двадцать один ребенок и сорок три адопти. Все верно. Они считаются моими родителями опекунами, но я разговаривала с ними лишь однажды.
— Что?
— Мы своего рода свита… такая есть практически у каждого богатого семейства на этом лайнере. Но мы путешествуем отдельно, живем в других секторах, никогда не пересекаемся в будничные дни, а на торжествах сидим в одном зале, но даже не за соседними словами.
— Ты так спокойно об этом говоришь…
— А ты так спокойно убил трех людей… — эти слова она произнесла совсем тихо и отвернувшись от люка в полу — Ты оборвали жизни трех человек…
— Я убил трех ублюдков — кивнул я — И ни капли не жалею об этом.
— Разве жизнь не священный дар, на который никому нельзя посягать?
— А ты пробовала сказать это одному из тех, кто хотел тебя убить?
— Пробовала.
— И как?
— Невысокий ударил меня прикладом в живот. Больно.
— Нужна помощь?
— Нет. Внутреннее армирование смягчило удар. Нет никаких внутренних повреждений. Просто больно… и очень страшно.
Ей страшно? А по виду не скажешь…
— Ты — киборг.
— Думаю, это очевидно.
— Они тебя…
— Опекуны? Заставили ли они меня?
— Да.
— Нет. Киборгизация мой собственный осознанный выбор. Сплошные плюсы. Повышенная надежность искусственных внутренних органов и общая прочность всего организма. Защищенность головного и спинного мозга…
— И какой процент?
— Семьдесят один процент киборгизации. Я больше машина, чем человек.
Покачав головой, я улыбнулся:
— Что ж. Это твой выбор. И твоя жизнь.
— Почему ты не киборг, гросс Тим? Особенности выбранной тобой профессии обязывают тебя к киборгизации. Это резко повысит твои шансы на выживание.
— А почему ты решила, что я не киборг?
— Мои внутренние сканеры утверждают, что ты «чистый».
— Видишь меня насквозь?
— Вижу.
— Круто — признался я, стягивая с плеча переполненный рюкзак — Ты разбираешься во внутреннем строении браскомов и планшетов?
— Более чем.