Печать Демона. Мстительница

Глава 1

Злило всё. Абсолютно! Пробивающийся сквозь тучи слепящий свет заходящего солнца, сами тучи, ветер, влага, кровь на пальцах, тот факт, что Крис остался жив и что я такая истеричка попыталась его убить. В голове был полнейший сумбур из мыслей, образов и воспоминаний. И жутко болело тело, тянуло мышцы, даже волосы ныли. Чудилось и внутренности зудели, потому всё невероятно раздражало. Резерв кипел. Никогда прежде я не ощущала себя настолько… нестабильной. Нормальный это итог перехода из Эдема или индивидуальная реакция? Без разницы, всё равно не у кого спросить. Более того, меня интересовало только одно: сколько прошло времени после… предательства стражей?

Воспоминание взбесило, потому на появившийся внизу среди деревьев барьер полевого лагеря я рухнула разъярённой фурией. Защита оказалась бесполезна перед лицом злой печатницы высшего демона и бывшей кано центуриона. Я с грохотом приземлилась по центру полевого лагеря и, материализовав копьё, рванула к мобильным порталам. Стражи, само собой, пропускать меня не спешили, бросились наперерез, вступая в неравный бой. Но им повезло, в моей голове находилась более стабильная Лилит, её крики тормозили удары, что могли стать смертельными. Потому я лишь отбрасывала от себя противников. А потом всё вдруг закончилось, до слуха донеслись громкие приказы о том, чтобы меня пропустили.

Похоже, Уитхем постарался, — устало хмыкнула Лилит.

Я бы справилась и без него, — равнодушно отозвалась я, наконец, достигая двери портала.

Натали, иди домой, — прорычала моя демоница, да так мощно, что виски прострелило болью.

А я и без неё чувствовала себя ужасно. Болело всё, кажется, даже ресницы доставляли дискомфорт во время моргания. Да и не во время моргания тоже. И уж если меня бесили части собственного тело, что уж говорить о назойливых стражах?

— Домой? — фыркнула я насмешливо, касаясь ручки двери, и направила энергию.

Передо мной открылся переход в портальную комнату главного здания Западной штаб-квартиры. Я вошла в него широким шагом и остановилась, наблюдая, как ошеломлённые стражи обращаются к броне и наводят на меня пистолеты. Дверь захлопнулась за моей спиной, и кто-то особенно нервный нажал на спусковой крючок. Пуля рассеялась о барьер перед моим лицом. Это очень разозлило…

Спокойствие, — медленно произнесла Лилит, останавливая меня от порыва рвануть к этому стражу, чтобы открутить его голову.

— Спокойствие, — повторила я, привычно на эдемском, и развеяла сначала копьё, а потом и броню, оставшись в доспехе центуриона.

Стражи начали расступаться, когда я тяжёлым шагом двинулась к столику регистрации. За ним стоял знакомый. Темноволосый, лет пятидесяти, со шрамом на щеке.

Виктор, — подсказала Лилит.

Да, кажется, помню.

Воспоминания то горели перед мысленным взором, то совершенно терялись, будто их и не было. Я почти забыла, как добрый регистратор угощал меня сладким и делился слухами. Возможно, дело в том, что обычно он мне улыбался, а сейчас ждал с пистолетами в руках.

— Какое сегодня число? — потребовала я ответа, замерев перед столиком регистратора.

Мужчина нахмурился, будто не понимая меня. Я начала подозревать, что так оно и было.

На английском, Натали, — подсказала Лилит, когда пауза затянулась.

— Какое сегодня число? — повторила я, старательно выговаривая каждое слово.

И теперь Виктор подвис, откровенно приоткрыв рот. Может, это был не английский? Как же сложно соображать, когда болит всё, даже резерв.

— Ладно, — раздражённо выдохнув, я сама приблизилась ко столу, перевесилась через него и развернула к себе экран ноутбука.

Теперь подвисли мы с Лилит, про себя вспоминая события почти двухлетней давности. Но вскоре нам всё же удалось вспомнить, в каких числах происходило открытие Райских Врат и последовавшие за ними события из-за которых меня передали в лапы Кассиэля.

— Чуть больше недели, — выдохнула я ошеломлённо, медленно выпрямляясь.

В ушах зашумело. Отвернувшись от Виктора, я скрестила руки на груди и облокотилась бедром о стол, стараясь унять бешеный поток мыслей в голове. А заодно осознать временную разницу. Два года лишений, переживаний, стремлений, а Земля практически не заметила моего отсутствия. Это хорошо, родные и близкие не успели известись от волнения, но для них я буду особенно чужой, как и они для меня.

Тут до обоняния донёсся почти забытый аромат. Я громко потянула воздух носом, боясь потерять ускользающий запах, и обернулась. На краю стола стояла чашка, над которой поднимался пар.

— Это кофе? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Натали? — опомнился Виктор, чуть подавшись ко мне.

Его жест насторожил, я сделала шаг назад. Окружающие меня стражи вновь встрепенулись, но хоть больше никто не стрелял.

— Да-да-да, Натали, это кофе, — Виктор придвинул ко мне чашку по столешнице.

На его губах появилась улыбка, и она возродила воспоминания о часах, что прошли в портальной за беседами с ним.

— А… шоколад… есть? — спросила я несмело, вновь приблизившись ко столу.

— Только горький, — он, не глядя, открыл выдвижной ящик и извлёк из него открытую плитку шоколада, которая тут же легла на столешницу рядом с кофе.

Я быстро отломила кусочек сладости и привычно коснулась маски, чтобы сдвинуть нижние сегменты. Рука задрожала. Ведь можно больше не скрывать лицо, жизнь Клио позади. Но пока я не была готова. Потому решила сосредоточиться на исполнении давних грёз. Шоколадка отправилась в рот, следом я схватила чашку и сделала большой глоток. На глаза навернулись слёзы от температуры напитка и одновременной радости, потому что на языке растекалась сладко-горькая мечта последних двух лет. Ведь я почти забыла этот вкус и запах. И временами не надеялась вновь его ощутить.

— А стейк там не завалялся? — поинтересовалась я уже смелее, указывая на стол, и вновь отпила кофе.

Язык горел из-за ожога, но не было сил остановиться.

— Не завалялось, — на губах Виктора играла широченная улыбка, он смотрел на меня словно отец на дочь: с умилением и нежностью.

Тогда и проявили себя воспоминания о родных. Как они меня встретят? Примут ли новую Натали?

Конечно, примут! — рыкнула Лилит. — Не выдумывай глупости.

Виктор осторожно убрал пистолеты в кобуры и снял броню, оставшись в форме стража. И этот жест будто чуть развеял царящую в помещении атмосферу напряжения.