Чтение онлайн

Женщина не спешила с ответом, внимательно приглядывалась к собеседнику.

–  Ты кто таков будешь?

Хромов смешался. Назваться мужем? Так Яны больше нет. Вдовцом? Как-то язык не поворачивается. Наследником? Глупо и… вульгарно.

–  Я… мы… в общем, я был женат на Яне.

–  Муж, что ли?
– прищурилась дама.
– Вот так-так! Явился, не запылился!

–  Угу, - виновато подтвердил Хромов.

–  Документ покажи. Паспорт!

Он послушно принес паспорт, протянул даме. Та поднесла книжечку к самому носу, сверила фото с оригиналом, прочитала вслух:

–  Валерий Михайлович Хромов… верно, и Яна была Хромова. Вот и отметка о браке. Не врешь!

Он рискнул задать мучивший его вопрос:

–  А… как вы вошли?

–  Очень просто. Дверь-то была открыта!

Валерий пришел в ужас. Вчера, поздно вечером, он так разволновался, что забыл запереть дверь! Прикрыл только, забыл, что она не захлопывается. И не до того ему было. Точно! Выходит, всю ночь он провел в квартире с открытой дверью…

–  Простите, я на минуточку, - он поспешно вскочил и побежал в прихожую.

Дверь была приоткрыта. Валерий повернул ручку простейшего китайского замка, подергал для надежности - теперь порядок.

–  А я Феню выпустила утром, гляжу - на Яночкином коврике перчатка валяется, мужская. Неужто, думаю, опять кто залез? Квартира-то пустая! Может, бандиты те самые? Хотела в милицию звонить, да постеснялась.

–  Вы соседка?
– догадался Хромов.

–  Раиса Зиновьевна, - степенно представилась дама.
– Живу рядом. А Феня - моя кошка, настоящей сибирской породы. Так вот, подошла я поближе, дверь толкнула легонько, она и подалась. Я заглянула в прихожую - темно, никого. Вхожу на цыпочках, не дышу, и вдруг - шаги раздались. Уж как я испугалась, закричала… кровь мне в голову бросилась, сердце остановилось. Упала-то уже в беспамятстве, не помня ничего… слава богу, головой не ударилась.
– Она ощупала голову, улыбнулась.
– Шишки нет.

–  Это, наверное, я перчатку вчера уронил, - объяснил Хромов.
– Когда ключи доставал.

Раиса Зиновьевна полезла в карман, вытащила перчатку.

–  Ваша?

–  Моя.

По мере того как соседка проникалась доверием к Валерию, она оттаивала и стала обращаться к нему на «вы», как и полагается женщине с хорошим воспитанием.

–  Уф-ф… какой груз вы с моей души сняли, молодой человек! Теперь вы за все в ответе - и за квартиру, и за поминки. Сорок дней теперь надо отметить, потом год. После похорон-то мы с Борисовной пирожков напекли, блинчиков, кашу рисовую сварили с изюмом… угостили всех, кто пришел. В крематорий не поехали, посидели вдвоем, всплакнули… погоревали о Яночке. Совсем молодая из жизни ушла! А смерть-то какая лютая ей досталась! В закрытом гробу из морга привезли… - Раиса Зиновьевна всхлипнула.
– Когда ее нашли… убитую, мы с Борисовной тело… это… опознавали. Больше-то никто с Яночкой близко не общался, родных у нее не сыскалось. Я как глянула… у меня все в голове помутилось, а Борисовна едва чувств не лишилась. Страсть-то какая, господи! Я с тех пор без снотворного уснуть не могу. Что за изверги живут на свете, как их земля носит!

Соседка долго и пространно рассказывала о том, как нашли убитую Яну, - бандиты даже дверь не потрудились закрыть, потому что они милиции не боятся, - и труп обнаружил пес Деррик с седьмого этажа: начал выть и рваться в квартиру. Ужасная картина предстала взгляду хозяина, который рискнул выяснить, в чем дело.

–  А на какие средства хоронили Яну?
– спросил Хромов.
– Кто взял на себя хлопоты, расходы?

Раиса Зиновьевна потупилась.

–  Я и взяла. Мой брат машину решил покупать, пришел ко мне деньги одалживать. Я дала немного, но это крохи. А примерно месяца два назад мы с Яночкой разговорились… я Феню искала во дворе, а она с работы возвращалась. Обменялись новостями, я упомянула, что брату денег не хватает на машину, а Яночка, добрая душа, предложила взять у нее. Говорит, копила на ремонт, но раньше весны начинать не будет. Вы не подумайте, я не просила, - соседка приложила пухлые руки к груди.
– Я знала, что у нее с деньгами негусто. Она сама меня уговорила! Я, конечно, обрадовалась, обещала к весне отдать. А оно вон как получилось. Как только я узнала о гибели Яночки, сразу позвонила брату: он переодолжил, привез всю сумму. Эти деньги я потратила на похороны и поминки, скромные, но… все ж не казенные. Хоть так долг вернула. Нет ничего хуже, чем задолжать покойнику!

Валерий согласно кивнул.

–  Я ничего не знал, - оправдывался он.
– Мне никто не сообщил о смерти Яны.

–  Она о вас не говорила. Я вообще думала, что Яночка не замужем. Только когда милиционер по квартирам ходил, расспрашивал, кто что видел или слышал, он и про мужа вопросы задавал. Про вас то есть.

–  Мы уже пять лет как разъехались.

–  А я в этом доме только три года живу, - объяснила Раиса Зиновьевна.
– Поменяла свою двухкомнатную на однокомнатную с доплатой. Поэтому мы с вами незнакомы.

–  Яна так и работала в киоске в метро?
– спросил Хромов.

–  Кажется, да. Она была неразговорчивой, замкнутой, но доброй женщиной. Жалко ее. Вы хоть знаете, где ее похоронили? Урну-то я не забрала, слегла с давлением. Вина на мне лежит ужасная: невостребованный прах могут забросить куда угодно. Меня из-за этого преследует душа несчастной Яночки. Недаром существует поверье, что не погребенный должным образом покойник не находит себе пристанища ни в этом мире, ни в том, бродит тенью среди живых и взывает о помощи. Или мстит.

–  Как… бродит?
– с дрожью в голосе спросил Валерий.

Раиса Зиновьевна, которой заметно полегчало после принятой таблетки, оглянулась и понизила голос.

–  Нельзя говорить об этом вслух, - прошептала она.
– Не то сочтут за ненормальную. Возрастной психоз! Слышали такой термин? Я частенько вечерами выхожу во двор, искать Феню: она у меня гулена, никак домой не дозовешься. И пару дней назад в темноте мне почудилось… что Яночка идет по дорожке… прямиком к подъезду. Я обомлела! А мне нервничать опасно - давление подпрыгивает, я отвернулась скорей и успокаиваю себя по-всякому. Потом голову подняла на ее окна… если бы там свет загорелся, меня бы инфаркт хватил. Слава богу, все обошлось. Она мне то во сне приснится, то в подъезде покажется - неясным силуэтом в полумраке, куда свет не падает, - я даже у себя дома начала ее видеть. Знаете, то в зеркале мелькнет что-то, то в окне покажется. Кошма-а-ар! А сегодня, когда я услышала шаги в ее квартире, то первая мысль была - Яночка пришла. Потому-то я обмерла вся от страха и в обморок упала.

Хромов подумал, что женское любопытство - сильное чувство, раз оно заставляет некоторых дам рисковать своим здоровьем. Он сам едва не умер, когда услышал в прихожей истошный крик и звук падения чего-то тяжелого. Раисе Зиновьевне с ее давлением не стоило входить в чужую квартиру, где произошло убийство. Правда, вслух он сказал другое:

–  Дайте мне адрес… крематория, где я могу забрать урну с прахом моей жены.

От слова крематорий у него свело скулы.

Соседка охотно удовлетворила просьбу и тяжело подняла с дивана пышное, рыхлое тело.

–  Ну, я пойду, пожалуй.

В прихожей взгляд Раисы Зиновьевны случайно упал на валяющийся на полу молоток. Она промолчала, но столь стремительно ринулась вон, что забыла попрощаться.

Хромов закрыл за ней дверь, задумался. Водки ему уже не хотелось…

Ева таки уговорила Всеслава поехать в «Молох».

Найдя нужную улицу и дом, они долго безуспешно пытались воспользоваться переговорным устройством, установленным на двери без всяких опознавательных знаков, стучали - никакого ответа.