Чтение онлайн

–  Цыц! Не каркай, дуреха!
– срывался на грубость Киселев.
– Накликаешь несчастье!

–  Она же ничегошеньки не взяла, кроме сумочки и паспорта, - испуганно бормотала Вероника.
– Деньги, вещи - все на месте.

–  А паспорт, значит, взяла? Зачем, спрашивается?

–  Ну… мы привыкли документы при себе носить. Москва же! Могут остановить, проверить регистрацию.

–  Она сказала, куда идет?

–  Насчет работы узнавать. Нам позвонили… из тепличного хозяйства. Им работницы в теплицы нужны. Надоело на рынке стоять, да и зарплата там повыше. Правда, ездить далеко, за город, аж в Зеленую Рощу.

–  Что за тепличное хозяйство? Почему мне не сказали?

–  Так… мы объявления в газете нашли: из страховой компании и тепличного хозяйства. Позвонили. Нас пригласили на собеседование. В страховые агенты мы не подошли, а в теплицы обещали взять. «Оставьте свой телефон и ждите», - сказали. Мы и ждали. Да это давно было, еще до «Молоха»! Мы уж забыли, вдруг - звонок: приходите, мол, поговорим об условиях. Маринка поехала, - она в тот день выходная была, - а я на работу пошла. Все… больше я ее не видела. Вечером, поздно уже было… начала по тому телефону звонить, но никто не отвечал.

–  Конечно, - сердился Стас.
– Ты бы еще среди ночи позвонила! Люди давно домой ушли.

–  Я и с утра звонила, - оправдывалась Вероника.
– Про Маринку спрашивала. Только она там не появлялась. Не дошла, значит! По дороге что-то случилось…

Господин Киселев не раз перебирал в памяти разговор с Вероникой, но зацепиться было не за что. Он все пересказал сыщику, а тот захотел сам побеседовать с девушкой. Не доверяет? Или привык задавать вопросы непосредственно свидетелю? Свидетелем чего была Вероника Грушина? Их знакомства, их отношений, во-первых; во-вторых, посещения «Молоха»… ну и, в-третьих, именно она видела Марину последней.

«Сыщик прав, что подвергает сомнению мои слова, - думал молодой человек.
– Но и от Вероники он большего не узнает».

Хромов повторно прочитал обратный адрес на письме из Москвы, удивленно хмыкнул.

–  Кто такой Шелестов, мама?
– спросил он у Зинаиды Васильевны.

Мать сидела у печки, грела больные ноги.

–  Шелестов? Не припоминаю.

–  Виктор Анатольевич, - добавил сын.
– У тебя не было такого ученика? Странно, что письмо адресовано мне.

–  Раскрой и прочитай, чего гадать-то?

Валерий с некоторой опаской последовал ее совету. Он не любил сюрпризов. Мало ли что таится в аккуратно заклеенном белом конверте с изображением памятника Пушкину на лицевой стороне? Хорошее ли известие?

Он отрезал край ножницами, вытащил сложенный вдвое листок с напечатанным текстом. Господин Шелестов скупыми официальными фразами сообщал, что является доверенным лицом гражданки Хромовой Яны Арнольдовны, ныне покойной, и настоятельно просит Валерия Хромова как можно скорее приехать в Москву и посетить адвокатскую контору Шелестова, расположенную на улице Горбунова, для беседы. Речь пойдет о наследстве, оставшемся после смерти его супруги.

–  Какое еще наследство?
– пробормотал Хромов.
– Ничего не понимаю.

Зинаида Васильевна водрузила на нос очки и попросила дать ей письмо. Она прочитала текст вслух, по привычке.

–  Яночка умерла? Не может быть. Отчего? Такая молодая…

–  Трудно поверить, - вздохнул Валерий.
– Мы так и не развелись, а близких родственников у нее не было. Значит, квартира мне достанется. Но… как же похороны? Ее надо похоронить! Завтра поеду. Нет… сегодня. У нас есть деньги?

–  Посмотри в шкатулке.

–  Боже мой… я ничего, ничего не знал! Как она жила все эти годы? С кем? Возможно, болела. Ах, Яна, Яна! Ни разу не позвонила, не написала! Что с ней случилось?

Он еще не до конца осознал, что Яны больше нет.

–  Так ведь и ты молчал, - печально произнесла Зинаида Васильевна.
– Обидели вы друг друга и не хотели прощать. Грех это! Теперь ты вдовец.

–  Вдовец, - растерянно повторил Хромов.
– Вдо-вец…

Он достал из комода шкатулку с облупившимся по уголкам лаком и пересчитал деньги - их хватало на билет до Москвы, но не на достойные похороны. Как же быть? Валерий опустился на диван, тяжело вздохнул:

–  Денег мало. И одолжить не у кого.

–  А Лида не даст?

Лидой звали подружку сына, ту самую телеграфистку Семенцову, которая принесла скорбную весть.

–  Лида на работе, - оживился Хромов.
– Пойду, пожалуй, спрошу! Да… захвачу письмо.
– Он сложил лист и засунул в карман, нервно прошелся по комнате, кусая губы. Какая-то мысль пришла ему в голову, и он снова вытащил письмо, пробежал глазами.
– Тут есть телефон этого Шелестова. Может, позвонить?

Не ожидая ответа, Валерий накинул куртку и поспешил на почту.

Лидия принимала телеграмму у пожилого мужчины в очках, сосредоточенно считала слова. Хромов наклонился к окошку.

–  Что-то случилось?
– испуганно подняла она голову.
– Я сейчас освобожусь.

Через пару минут женщина дала старику сдачу, квитанцию и подозвала Хромова.

–  Иди сюда, Валера! На тебе лица нет. В том письме что было-то?

–  Жена моя умерла… Яна, - прошептал он.
– Ехать надо.

–  На похороны?

Его лицо исказила гримаса то ли горя, то ли… недоумения.

–  Не знаю. Денег дашь в долг?

–  Конечно.

–  Я позвонить должен… одному человеку, в Москву.

–  Иди во вторую кабинку, - сказала телеграфистка.
– Код набирать умеешь? Погоди… давай номер.

Пальцы Хромова плохо слушались, когда он писал на обрывке бланка номер господина Шелестова.

–  Вот…

Лида обратилась к молодой девушке, которая сидела рядом, они пошептались. Хромов был как во сне, словно за него ходил, говорил и действовал кто-то другой. Он не помнил ни как оказался в кабинке междугородной связи, ни подробностей разговора с Шелестовым. Только одно дошло до его сознания - Яну уже похоронили, осталось уладить кое-какие формальности, касающиеся имущества.