Чтение онлайн

Вигор не мог оторвать взгляда от свитка.

— На диалекте итальянского языка, распространенного на родине Марко Поло. — Взяв карандаш, он дрожащей рукой провел ластиком по первой строчке, переводя вслух: — «Ответ на наши молитвы последовал в высшей степени неожиданный».

Посмотрев на Грея, прелат прочитал по его глазам, что тот все понял.

— Это заключение рассказа Марко Поло, — сказал молодой американец, — его продолжение с того самого места, на котором он оборвался в экземпляре книги, попавшей в руки «Гильдии».

— Недостающие страницы, — согласился Вигор, — вышитые на шелке.

Встревоженно взглянув на дверь, Грей указал на шелковый свиток:

— Читайте дальше.

Вигор начал с самого начала, продолжая рассказ об испытаниях, выпавших на долю отряда под предводительством Марко. Первая часть закончилась тем, что отряд оказался заперт в Городе мертвых, окруженный толпой людоедов. Вигор старательно перевел следующий отрывок. Его голос дрожал, проникнутый силой слов самого Марко.

«Ответ на наши молитвы последовал в высшей степени неожиданный. И вот что произошло.

На Город мертвых опустилась ночь. Из своего ненадежного убежища мы смотрели на то, как внизу каналы и пруды города расцвечиваются потусторонними огнями; такими красками светятся грибы и плесень. Пред нами открылось зрелище жуткого пиршества, исторгнутого из внутренностей самого Дьявола, ибо мертвые пожирали мертвых. Мы не видели никакой надежды на спасение. Какой ангел осмелится ступить на эту проклятую землю?

Однако через какое-то время из черного леса появились три фигуры. Выглядели они так: кожа их отбрасывала сияние, подобное свечению гнилой воды в каналах и прудах, и страшные людоеды расступались перед ними, освобождая дорогу, подобно тому как порыв ветра раздвигает пшеницу на поле. Когда эти странные существа подошли к основанию башни, мы смогли разглядеть, что внешне они похожи на тех самых людей, которые питаются плотью себе подобных. Однако кожа их излучала божественное сияние.

В великом ужасе воины хана побросали оружие и попадали ниц, прижимаясь лицом к камню. Троица мирно вошла в убежище и поднялась к нам. Лица у этих людей были осунувшимися и истощенными лихорадкой, но плоть их, в отличие от плоти собратьев внизу, похоже, была здорова. Однако плоть эта не имела ничего общего с человеческой. Казалось, сияние кожи проникает глубоко внутрь тела, тем самым открывая бурление в кишках и смутное биение сердца. Так получилось, что один из этих людей случайно прикоснулся к одному из ханских воинов. Тот с криком отскочил назад, и в месте прикосновения его кожа почернела и покрылась волдырями.

Отец Агреер поднял распятие, защищаясь от странных пришельцев, но первый из них бесстрашно шагнул вперед и прикоснулся к кресту монаха-доминиканца. Он заговорил на языке, понять который не мог никто; однако, подкрепляя свои слова жестами, он передал свое пожелание: нам предстояло отпить глоток из скорлупы расколотого пополам кокоса.

Один из воинов хана, похоже, понимал странный язык настолько, что смог выступить переводчиком. Нам предлагалось целительное снадобье, приняв его, мы будем защищены от болезни, поразившей здешние места. Но пусть Небеса простят нас за то, какую цену придется нам заплатить за это и за то, что с нами станется в конечном счете».

На этом рассказ обрывался. Вигор в отчаянии откинулся назад.

— Должно быть продолжение.

— Спрятанное вместе с третьим и последним ключом, — предположил Грей.

Кивнув, Вигор постучал пальцем по расстеленному на столике куску шелка.

— Но даже по одному этому отрывку уже понятно, почему эта часть истории так и не была рассказана.

— Почему? — спросил Грей.

— Обрати внимание на описание этих странных людей, — подчеркнул Вигор. — Светящихся неким «божественным сиянием». Предлагающих исцеление.

— Похоже на ангелов, — заметил Бальтазар.

— Но только на языческих ангелов, — поправил Вигор. — В средние века подобную концепцию Ватикан бы не одобрил. И вспомните, что тот, кто в семнадцатом веке разделил на части рассказ Марко Поло, сделал это во время новой эпидемии чумы, обрушившейся на Италию. Каким бы пугающим ни было содержание повествования Марко, Ватикан не осмелился его уничтожить. Какие-то церковные мистики решили разделить текст, чтобы сохранить и спрятать его. Но остается самый главный вопрос: что еще осталось нерассказанным?

— Чтобы это узнать, — сказал Грей, — необходимо найти третий ключ. Но с чего начать поиски? Здесь нигде нет ангельского письма.

— Быть может, нет такого, который виден невооруженным глазом, — многозначительно промолвил Вигор.

Грей кивнул, соглашаясь с его словами. Обернувшись к рюкзачку, он начал в нем рыться.

— Я захватил ультрафиолетовый фонарик. На тот случай, если мы бы снова столкнулись со светящимися обелисками.

Бальтазар погасил свет. Грей осветил ультрафиолетом все предметы. Даже осколок глиняного кирпича.

— Ничего, — в конце концов вынужден был признать он. Тупик.

12 часов 43 минуты

Отчаяние, охватившее Грея, натянуло его нервы до предела. Он потерял все надежды осуществить свой первоначальный замысел, хотя прицел с самого начала был очень дальним.

— Ждать больше нельзя, — наконец признал Грей, взглянув на часы. — Нам пора прятаться. Соберем все это и отправимся искать какое-нибудь укромное местечко.

Последние пять минут они ломали голову, тщетно пытаясь найти хоть какое-нибудь указание на то, где искать третий ключ. Вигор в надежде расшифровать скрытый смысл, спрятанный в тексте, перечитал его заново. Бальтазар тщательно изучил обе поверхности золотой пайцзы. Все сошлись в том, что грубая линия, окружающая одинокий символ ангельского письма, должна иметь какое-то значение, но никто не смог предположить, какое именно.

Вздохнув, Вигор скрутил свиток.

— Ответ должен находиться здесь. Сейхан сказала, что в экземпляре книги, попавшем в руки «Гильдии», говорится про то, что каждый ключ укажет на следующий. И нам нужно понять, что мы упускаем из виду.

Грей взял со стола последнюю реликвию: осколок глиняного кирпича. Он постучал пальцем по сохранившемуся слою штукатурки:

— А может быть, имеет значение то, что кирпич был покрыт именно пурпурной штукатуркой? Насколько я понимаю, тайник мог быть выкрашен в любой цвет. На сводах купола представлена вся палитра.