Чтение онлайн

Он обернулся и улыбнулся мне.

Но у меня в горле стоял ком. Ком страха.

Шарль поднял меч высоко над головой. И прежде чем махнуть им, дав сигнал к атаке, он крикнул:

— За короля Людовика! За Францию!

Паоло вонзил шпоры в бока своего коня. Конь резко рванулся вперед, и Паоло поднял меч.

— Дель Орте! — закричал он. — Дель Орте!

И вдруг я понял, что тоже кричу вместе с ним:

— Дель Орте! Дель Орте!

Кругом грохотали копыта — впереди, сзади, везде. Скрежетали доспехи, от людей разило потом. Некоторые открыто плакали. Другие кричали — в восторге, в безумии гнева, в возбуждении. Кони толкали друг друга, грохоча копытами по твердой земле. Мы неслись с холма вниз, чтобы наброситься на свою жертву, как стая голодных волков на овец, сгрудившихся в загоне.

Нашим преимуществом стало неожиданное появление. Вражеские пехотинцы с длинными пиками, делавшими их колонны похожими на ощетинившихся ежей, еще находились на марше.

Пятьдесят ярдов, сорок, тридцать…

Они оборачивались с криками ужаса, пытались занять оборону.

Но мы уже налетели на них.

Однако их командир отдал какой-то приказ, и последний ряд пехотинцев, приступил к его исполнению.

Вместо того чтобы броситься на помощь товарищам, пехотинцы последнего ряда воткнули пики в землю. Мы уже не могли остановить лошадей, а ведь пики торчали в земле острием кверху, и эти острия были нацелены на конские животы.

Когда мы налетели на них, я пережил ужасное потрясение.

Лошади мычали, ревели, вопили, а копья и пики разрывали их животы и вонзались в желудки. Этот жуткий звериный рев, должно быть, был подобен воплям грешников в аду. Нашим лошадям не приходилось испытывать подобного кошмара.

Они привыкли мирно гулять и пастись на феррарских полях, привыкли к тому, чтобы их всячески холили и лелеяли. Они привыкли доверять нам. Какое же гнусное предательство совершили мы по отношению к ним, ввергнув их в эту бойню, учиненную человеком! Их ужас и дикое помешательство вынести было невозможно.

Люди прижимались к их шеям и мордам, падая под ударами кавалерийских клинков. Когда мой собственный клинок соприкоснулся с костью, рука неприятно задрожала по всей длине. Какой-то высоченный детина двинул на меня свою пику и зацепил мои поводья специально прикрепленным к ней крюком. Потянув за поводья, он заставил мою лошадь опустить морду и тут же выхватил длинный кинжал. Я уже чувствовал его дыхание. Жаркое дыхание на морозе.

У меня в руке тоже был меч. Но одно дело рубить направо и налево на полном скаку и не различая противника, и совсем другое дело — теперь, когда передо мною был человек. Человек, который дышит и живет, и я вижу его глаза, сверкающие за прорезями шлема с забралом.

Этот человек был на фреске, изображавшей битву под Ангьяри.

Так же как и я.

Знамя ослепляет меня. Передо мной — знаменосец, изображенный на стене зала Совета во Флоренции. Его лицо искажено усилием, направленным на то, чтобы удержать знамя.

Лицо, искореженное страданием.

В то же мгновение я понял, почему маэстро написал этот образ именно так. Я понял его символику, его смысл.

Швейцарский солдат схватил меня за горло и поднял кинжал.

Вдруг лошадь подо мной зашаталась и что-то захрустело.

Меня больше не держали за горло.

Это Паоло врезался своим конем в моего, чтобы враг ослабил хватку.

Затем Паоло с размаху опустил меч.

Швейцарец вскрикнул, и кровь хлынула из его горла.

А Паоло продолжал наносить рубящие удары — по груди, руке, шее. Кровь хлестала во все стороны.

— Ко мне, Маттео, ко мне! — кричал Паоло. — Держись рядом со мной, и я защищу тебя!

Он направил коня в самую гущу сражения. Подобрав поводья, я устремился за ним.

Нам удалось пробиться.

Но тут я услышал звук трубы — это был трубач Шарля. Я поскакал на звук.

— Отходим! — крикнул Шарль и махнул мечом в направлении холма, с которого мы спустились.

— Сигнал к отступлению! — крикнул я Паоло.

— Нет, мы должны наступать! — проорал Паоло в ответ.

— Мы должны подчиняться приказу!

— Они бегут!

— Давай же! — Я схватил его за поводья.

— Он попытался вырваться.

— Но так мы растеряем все преимущество!

— Мы не знаем, что происходит в других местах сражения!

— Его руки были скользкими от крови. Я посмотрел на свои — они были такими же.

— Отступаем! Немедленно! — кричал я.

Он сердито вырвал поводья, но все же последовал за мной прочь с поля боя.

Между тем некоторые из его солдат спешились и теперь торопливо срывали с убитых кокарды и кольца.

— Назад! По коням! — орал на них Паоло.

— А как же трофеи? Как же мы без трофеев?

Один из самых грубых наших солдат зарычал на Паоло:

— Без добычи отсюда не уйду!

— Паоло пнул его сапогом:

— На коня! Живо! Это приказываю я, Паоло дель Орте!

Солдат поднял брошенную пику.

Я подъехал к нему с другой стороны:

— Добыча будет разделена поровну. Но для тех, кто промешкает с отступлением, ее вообще уже не будет!

Я направил коня с поля боя. За мной потянулись те, кому удалось пережить эту битву.