Чтение онлайн

Згур облегченно вздохнул. Весть, пройдя долгий путь, стала непохожей на саму себя. А потом это запишут на свиток, и будут потомки гадать, что за «кнес Кий» правил в Ории? Пока же все понятно — Ивор и Государыня Велга предъявили счет Савмату.

— Говорят, что Лыбедь, сестра кнеса Кия, решила позвать на помощь его старшему сыну обров, что живут за Де-нором. Но дочь Кия пригрозила зажечь воду в реке. И огненные волны остановили степняков. Лыбедь бежала к обрам…

«Пламенем алым скоро Денору гореть!» Страшный сон, приснившийся когда-то в далеком Валине. Неужели прав

да? Но ведь у Светлого Кея Войчемира нет сестры Лыбеди! Его сестру зовут Велга! «Обры» — это, конечно, огры, но все остальное…

— Это что-то меняет? — негромко поинтересовался Асмут.

Згур пожал плечами. Что он мог сделать? Да и правду ли сказал неведомый торговец? Звучит, как сказка: кнес Кий, сестра его Лыбедь, огненная река… Внезапно вспомнилось: Челеди! По-огрски это значит… Лебедь! Все сходится, разве что Светлую Кейну посчитали сестрой Войчемира. Значит, снова война! Наверно, Железное Сердце вновь собирает войско, теперь уже против родного брата. А как же Улада? Ведь она — Кейна, жена Велегоста! Или нет? Светлый запретил сыну жениться…

— Я должен был вернуться, — тихо проговорил Згур. — Мать Болот, почему я не вернулся?

Он заметил недоуменный взгляд Асмута и понял, что говорит на родном наречии. Повторять не стал — ни к чему. Какое дело чернобородому до огненных волн, захлестнувших Денор? Но ведь он, Згур, делал, что мог! Он спешил домой, просто так получилось…

Молчаливый холоп уже трижды выглядывал из-за двери. Асмут нетерпеливо махнул рукой, но слуга, вновь поклонившись, кивнул в сторону комита. Великий боярин подошел к двери, послышался хриплый шепот…

— Згур Иворович!

—Да…

Згур с силой провел ладонью по лицу, встал. Все — потом! Разговор еще не кончен…

— Мне жаль, что в твоей земле беда. Но, боюсь, это не последняя плохая новость на сегодня…

…"Катакиты» собрались возле ворот. Тут были все — и одноглазый Гусак, и Сажа, и Крюк, и даже Пила. Никто не сказал ни слова, но Згур уже понял: случилось. Черное лицо Сажи стало пепельным, никто не смотрел в глаза…

Напали? Но если так, незачем приходить всем. Достаточно послать гонца — и строить сотни, не дожидаясь приказа. Згур хотел спросить «Что?», но в последний миг понял:

—Кто?

Крюк переглянулся с Гусаком. Одноглазый отвернулся, резко выдохнул:

— Чудик…

Згур глядел, все еще не понимая. Чудик? Но ведь он тут, в городе!

— В спину! — Крюк скривился, махнул рукой. — Эти собаки убили его в спину! Слышишь, комит? Эти вентские собаки…

У городской стены уже собралась толпа. Тревожный свет факелов отражался в начищенных до блеска латах. «Катакиты» оцепили большой квадрат, в центре которого несколько человек в серых плащах возились вокруг чего-то непонятного, темного, недвижно застывшего в луже крови.

Згур не выдержал — подбежал, оттолкнул одного из «серых»…

…Чудик лежал на боку. На посиневшем мертвом лице застыла мучительная гримаса. Кинжал — тяжелый, с украшенной цветными камнями рукоятью, торчал из спины.

— Кто? — Во рту пересохло, и Згур с трудом повторил: — Кто… Кто его?..

— Разберемся!

Один из «серых» повернулся, и Згур узнал Щегла. Начальник стражи недовольно покачал головой:

— Значится так, комит! Следы не затаптывать, и без тебя наворотили… Шорох, пиши: кинжал румский, рукоять с каменьями цветными, тонкой работы, ширина лезвия — три пальца. Били, стало быть, сзади, прямиком в сердце, следов сопротивления не видать…

Шорох — невысокий парнишка с испуганным лицом быстро водил по куску бересты острым стилом. Еще один «серый» подсвечивал факелом.

— Погодите! — Згур, все еще не веря, склонился над недвижным телом. — Может… он еще жив? Щегол покачал головой:

— Умер почти сразу, тут бы и чаклун не помог. Ты, комит, не мешай, я свою справу добре знаю! А пока что скажи: не было ли у убиенного какой зазнобы в городе? Аль ворога, что на такое отважиться мог?

— Нет…

Чудика в Лучеве успели полюбить. Особенно в посадах, где бывший наместник бывал почти каждый день. Згур знал, что Чудик помогает ведать «людской казной», советует, как разобраться в мудреных делах городского управления. Долбило и Ярчук часто виделись с фрактарием. Венет его уважал, а бородатый кузнец часто повторял, что после войны быть Чудику над всеми посадами старшим. Вот только имя поменять следует — хотя бы на Чудислава…

— Ну, про зазнобу мы, понятно, еще поспрошаем, — Щегол нахмурился. — Но мыслю так: убиенный не в ладах с боярами был…

Згур горько усмехнулся — это уж точно! Бывший наместник немало рассказывал о том, за что поднял свой стяг покойный Катакит…

— Теперь кинжал. Вещь приметная, дорогая. По такому кинжалу мы убивца враз отыщем! И вот еще… Взгляни, комит!

Щегол отступил назад и кивнул, указывая на окровавленную землю. Згур подошел, наклонился. В черной грязи четко проступали контуры креста.

— Знак тож приметный, комит! Да только сумнения есть. Такой крест в укор рисуют тем, кто Вознесенному верен. А бывает иначе — вроде тавра ставят, чтоб знали: за Вознесенного мстят…

— Он не верил в Вознесенного…

Это Згур знал точно. Чудик часто посмеивался над теми, кто поклонился Богу на Кресте. И между своими, и в разговорах с лучевцами.

— Тогда искать будем. Стало быть, убивец кинжал с каменьями носит да Вознесенному поклоны бьет…

Лицо кнесны Горяйны было бело, как мел, и холодом дышала ее речь. На недвижном лице жили лишь глаза, и только тот, кто мог поймать ее взгляд, понял бы, что молодой женщине страшно.

— Известно всем, сколь много славного сотворил на службе нашей фрактарий Чудик Румиец. За то и почтен был благоволением нашим и любовью добрых горожан. Я скорблю вместе с иными, и рука моя будет тверда, когда настанет час покарать злодея…

Згур поглядел в узкое слюдяное окошко. Там, за стенами крома, шумела площадь. Народ не расходился с самого утра, требуя найти убийцу. Чудика любили…

— …Однако же злодейство это уже породило немало иных. Бояр, верных слуг наших, беззаконно лают, оскорбляют ручно и даже грозят смертоубийством. В том есть и твоя вина, воевода Згур Иворович, ибо твои люди суть того зачинщики и заводчики. Сотники твои. Долбило да Вере-сай, да полусотники, да прочие меж народа ходят и поносные речи глаголят изрядно…