Чтение онлайн

— Ровно на Купала! — дохнул Ярчук. — Так ведь не лето!

Слово было незнакомым, но Згур тут же вспомнил. Летом, когда справляют день Небесного Всадника, девки да парни так же у костра собираются да через огонь прыгают. Правда, не у волотичей, а у сиверов. Самому видеть не доводилось, но слухом земля полнится.

Внезапно вновь послышался плач. Згур повернулся.

Кажется, там! Один из мужчин, стоявших во внешнем круге, держал на руках какой-то запахнутый в тряпки сверток.

— Обождать надо, боярин! — шепнул венет. — Пущай починают!

Згур нетерпеливо дернул плечом, но вновь решил не спорить. Ладно, подождем. Лишь бы малыша не тронули!

Одна из женщин — высокая, статная, с ожерельем из звериных клыков на груди, медленно подняла вверх тонкую руку. Люди у костра замерли.

— Все ли здесь собрались, сестры? Всех ли нас пустила ночь?

Она обернулась, словно пытаясь сосчитать, но чей-то голос поспешил ответить:

— Нету с нами больше Старшей. Не прийти ей никогда!

— Кто же нами править будет? Кто теперь костер зажжет?

— Не решить, сестра, нам это! Пусть Хозяин скажет сам! Згур понял — обряд. Затем и личины, потому и говорят, словно поют. Но зачем наузницам ребенок?

— Как же нам Хозяин скажет? Ведь жалеет он слова!

— Смерть пошлет он вместо слова. Смерть укажет, как нам быть!

Женщина с ожерельем вновь махнула рукой. Человек с ребенком выступил вперед, поднял плачущий сверток к черному небу.

— Коровяк! — послышался испуганный голосок Жиг-ши. — Коровяк! Узнал я его!

Згур между тем пытался сообразить. Этих не напугаешь! Парни во внешнем кругу — не бойцы, зато задавят скопом. И близко не подойти — заметят.

Женщина взяла из рук чаклуна ребенка, подержала на весу, затем резко вскинула голову:

— Пусть Хозяин нас услышит! Пусть поможет, сестры, нам! Знак пошлет, чтоб догадались, кто из нас достойней всех. Смерть пусть станет этим знаком, смерть сомненья разрешит! А душа, грехов не зная, пусть к Хозяину спешит!

Ответом был дружный крик. Женщины протягивали руки, личины радостно скалились…

— Лук! — негромко скомандовал Згур. — Прикроешь!

— Боярин… — начал было венет, но Згур не стал слушать. Еще чуть-чуть — и будет поздно.

В тот же миг руки, державшие ребенка дрогнули. Плачущий сверток полетел прямо через костер. Одна из женщин подхватила, подняла вверх:

—Жив!

Мгновение — и уже другие руки держат ребенка:

—Жив!

—Жив!

—Жив!

— Аригэ!

Згур нарочно крикнул по-румски. Пусть растеряются! Чужая речь всегда сбивает с толку.

— Аригэ! — повторил он. — Ни с места! Кто двинется — зарублю!

Меч был уже в руке. Мужчины, стоявшие во внешнем гругу, попятились. Згур быстро шагнул к костру. Только бы не ударили в спину!

Ребенок плакал — значит, действительно жив. Женщина, что держала его в руках, попятилась, прижала малыша к голой груди.

Первым опомнилась та, что носила ожерелье. Рука вновь взметнулась вверх.

— Кто послал тебя? Хозяин? Говори, а то умрешь! Згур вспомнил Ярчука с его «вершами». Не попробовать ли?

— Это ты просила смерти? Ты просила — Смерть пришла!

Из-под маски донесся негромкий грудной смех.

— Да, пришла! Сейчас увидишь — ни к чему теперь слова!

Дальнейшее произошло так быстро, что Згур еле успел поднять меч. Двое мужчин, стоявшие рядом, молча кинулись вперед. Еще один (Згур узнал Коровяка) взмахнул коротким дротиком.

Вж-ж-жиг! — пропела стрела, и один из нападавших начал медленно оседать на снег, пытаясь перехватить слабеющей рукой страшный гостинец, пробивший горло.

Вж-ж-жиг! Вж-ж-жиг!

Второй схватился за живот — стрела попала точно в середину. Коровяк увернулся, вновь вскинул руку с дротиком, но Згур успел первым. Меч вошел в грудь. Чаклун захрипел и начал валиться на спину.

— Стойте! — та, что носила ожерелье, обернулась,

вскинула руки вверх. — Стойте! Кровь пролилась! Души в Ирий собрались!

— Если кровь пролилась, значит, выбор сделан, госпожа! — негромко ответили ей.

Згур, не опуская меч, отошел к стене. Теперь Ярчук мог выбирать мишень по вкусу — враги стояли как раз между ним и волотичем. Но нападать никто не спешил. Женщина, державшая ребенка, оглянулась и неуверенно проговорила:

— Выбор сделан? Кто же выбран? Разве кончился обряд? Из-под деревянной маски вновь донесся смех.

— Чужеземец смерть принес нам! Пусть он выберет из нас! Нет в нем жалости и страха — он Хозяина гонец!

По толпе пронесся легкий шум. Женщины сбились в кучу, одна из них бросилась к Згуру, упала на колени:

— Я Хозяину невеста! Кровью наш скреплен союз! Голоса стихли. На Згура смотрели мертвые личины. Нарисованные губы кривились, сквозь узкие отверстия глядели глаза — настороженно, ожидающе. Згур заколебался. Выбрать? Кого? Ту, что держит ребенка? «Невесту»? Нет, не они тут главные. Эта, с ожерельем! Недаром ее «госпожой» назвали. Если она станет Старшей…

Он улыбнулся, поднял окровавленный меч. Как бы сказать половчее?

— Ты, что всех сюда собрала, станешь Старшей в этот час!

Клинок рассек воздух, задержавшись у самого ожерелья. Женщина не дрогнула. Деревянная личина медленно поднялась, запрокинулась. Глаза смотрели в небо.

— Духи ночи, вы слыхали? Смерть сказала: это я! Несколько мгновений стояла гулкая, мертвая тишина, но вот одна из женщин, та, что назвала себя «невестой», дико закричала, поднимая руки к небу. За ней завопили другие, кто-то упал на землю, пытаясь собрать руками окровавленный снег. Ярко вспыхнули смоляные факелы, разгоняя ночь.