Чтение онлайн

— Умоляю, не шуми, — перебил его молодой геомант. — Ты мне мешаешь.

Он сильно стиснул запястье вора и легонько царапнул ногтем. Ногти, кстати, у щеголя были длинные, слегка заостренные на кончиках и покрыты белым лаком. Когда капелька крови выступила из царапины, Мэт начал шептать какое-то заклинание и одним движением пальца размазал каплю крови по запястью, вычертив аккуратный круг.

И в этом кругу начал проявляться рисунок. Только сейчас Айвен наконец-то смог рассмотреть его во всех подробностях. Внешний контур сплетался из множества рунных символов. Внутри него шел еще один круг, но уже представлявший собою цепь, сплетенную из двух чередующихся знаков. А в центре круга был изображен какой-то неимоверно сложный рисунок из переплетающихся между собою контуров. Юноша попытался выделить хотя бы один из них, но у него закружилась голова.

— Никогда раньше не видел такого! — восхищенно выдохнул геометр.

— А ты что, раньше видел эти Печати? Сможешь избавить меня от нее?

— Видел, видел. А вот насчет избавиться… С этим сложнее. Обычно Печать исчезает сама через какое-то время или после того, как разрядится. В крайнем случае Печатник может сам же ее и вывести со своего тела. Вот только проблема в том, что ты не Печатник. Откуда она у тебя?! Кто нарисовал ее тебе? Зачем?

— Эй-эй, придержи лошадей! Это я должен был задать тебе эти вопросы! Сижу себе в тюрьме, никого не трогаю. Вдруг заваливаются два пьяных дарка, и начинают убивать моего соседа. А потом у меня на руке обнаруживается эта дрянь, и целая толпа порождений Тьмы на шее, которые так смешно лопаются, когда я до них дотрагиваюсь этой каббрами трижды проклятой Печатью! Больше я ничего не знаю.

— Сосед по камере?

— Он назвался Риулом. Сказал, что путешествует и собирает всякие редкости…

— Риуаллан тор'Дин. Печатник серебряного ранга. Пропал без вести три месяца назад, на связь не выходил все это время…

— Ага. Так его дарк и называл. Но то было пару недель назад. Значит, это он мне нарисовал татуировку? А почему она не появилась там, в камере?

— Не знаю, — задумчиво пробормотал маг, — ничего не знаю. Печатник не может сам нанести себе Печать. По крайней мере, раньше это никому не удавалось. И вообще странно то, что в одной камере с Риулом оказался человек, способный носить Печати.

— То есть? Я, получается, какой-то особенный?

— Ты "Пузырь". Твоя мана-система замкнута на себя, и при этом ты являешься мощным мана-накопителем. Потенциально, ты можешь стать очень сильным Печатником.

— И что это значит?

— Нанесенные на твое тело специальные Печати сделают тебя магом. Разумеется, не полноценным, но тут уж все зависит от твоих ресурсов маны и самих Печатей.

— Что же ты такое? — едва слышно прошептал Айвен, рассматривая рисунок на своей руке. — Благо, или проклятье?

— Это всего лишь мантический контур заклинания, через который ты можешь высвобождать свою магическую энергию, а он ее преобразует. Образно говоря, это дыра в оболочке твоей мана-системы, через которую выходит мана. А от формы такой дырки зависит получаемый эффект.

— И какими заклинаниями может плеваться моя дырка?

— Думаю, что ты об этом знаешь больше моего, — развел руками Мэт.

— И как ты меня избавишь от этой Печати?

— Я же тебе сказал. Она или должна отработать свое, или ты сам…

— А другой Печатник? Смог бы он мне помочь? — перебил его вор.

— О таких случаях мне неизвестно. Может, кто-то и может, но…

— Как насчет Первопечатника? — выложил Айвен свой последний козырь. — Он смог бы помочь?

— Откуда ты знаешь о Первопечатнике?

— Мне сказал об этом Риул. В моем сне.

— Я не знаю… Он живет отшельником более полусотни лет. Быть может, его даже уже нет в живых! Послушай, я понимаю, что ты в отчаянии, но если поедешь со мною, и дашь возможность нашим специалистам изучит эту Печать, то я уверен, что они помогут.

— Нет! Хватит уже с меня экспериментов, — юноша поморщился, вспоминая свой визит к Кожерезу, — Так ведь и без руки остаться недолго. Знаешь, я же как-то привык к ней за два десятка лет. Можешь скопировать рисунок, если он тебе так уж приглянулся.

— Увы, — развел руками маг, — даже обычную Печать невозможно просто взять и скопировать. А уж эту — и подавно.

— Не понял. А что такого особенного в этой картинке? Не считая того, что она находится на моей руке и за нею гоняется половина тварей Даркилона.

— Ну, во-первых, я никогда не видел таких сложных Печатей. Во-вторых, есть незыблемое правило — одна Печать, это одно заклинание. Позволяет она тебе метать Огненные Шары или дышать под водой — это не имеет значения. Ты же вытворяешь фокусы, которых хватит на добрые полдесятка обычных мантических контуров.

Губы Айвена зашевелились, и он принялся загибать пальцы, подсчитывая.

— Допустим. Но ты же сам говорил, что она очень сложная!

— Мэт, не томи юношу, — вмешался молчавший до этого профессор, — Ты же видишь, что ему не по себе.

— Хорошо. Но больше всего меня… Нас, — молодой маг бросил быстрый взгляд на своего дядю, — беспокоят происходящие с тобой изменения. Думаю, что они вызваны именно этой Печатью.

— Изменения? Какие еще изменения? Я ничего не чувствую…

— Например то, как быстро ты оправился от раны. Впрочем, Печать могла среагировать на ранение и активизировать исцеляющие процессы твоего организма. Но… Как давно ты начал видеть в темноте?

— Не понял, — вор нахмурился.

— Здесь нет света. Но я не заметил, чтобы тебя это смутило, — пояснил геометр.

И только сейчас Айвен заметил, что окна комнаты плотно занавешены и ни один лучик света не проходит сквозь плотную ткань. Быстро осмотревшись он понял, что в комнате нет ни единого источника света. Об этом говорило и полное отсутствие теней. Но ему это ничуть не мешало прекрасно видеть своих собеседников и обстановку комнаты.

— Я… я…

— Я убрал свет и наполнил эту комнату темнотой.

— А еще ты слышишь голоса. И в бреду разговаривал на эль'тори, — добавил Ройбуш-старший, — на лирейском наречии.