Чтение онлайн

В мертвой тишине – ни тебе стрекота цикад, ни комариного писка – шелест пластикового пакета казался оглушительно громким. Значит, вот они, его магические атрибуты – сушеная веточка руты и самый обыкновенный кухонный нож. Увидел бы какой чернокнижник, умер бы со смеху, а ему вот что-то не до смеху. И мурашки по телу табунами носятся туда-сюда. Опять же рута сушеная. Может, свежая нужна, да только где ж ее взять? Ох, хоть бы не облажаться...

Рута упала в черную воду и вопреки законам физики камнем ушла на дно. Вот дела... Дальше нож... Резать руку было больно, да и жалко как-то, но уж коль назвался горшком – полезай в печь. А нож, собака, тупой, пришлось не резать, а пилить. Больно, аж искры из глаз...

Все, подготовительная фаза закончена. Теперь главное – стишок...

Прочел с чувством, с ритмом, с расстановкой. Три раза. Читал и чувствовал себя дурак дураком. Что это еще за «сим-сим, откройся»! Вызывалка какая-то детская, несерьезная. Вряд ли сработает.

Ладно, чего уж теперь! Еще неизвестно, нужно ли ему, чтобы сработала. Сейчас как вынырнет из озера образина, как посмотрит... Мурашки сгрудились где-то на загривке, а потом дружной толпой ринулись на макушку. Да так, что аж волосы зашевелились. Страшно, блин...

Он стоял на самом берегу, в любую секунду готовый дать деру, но ничего не происходило. Никаких тебе знаков, никакого таинственного бурления. Озеро как озеро – тихое, даже подозрительно тихое.

За спиной что-то хрустнуло, и он испуганно вскинулся, выматерился. Твою ж мать, принесла нелегкая!

Юродивый стоял, опершись плечом о вербу, всего в каких-то нескольких метрах от него. И подкрался же неслышно, скотина безмозглая!

– Звал? – А голос у него странный, сиплый какой-то, стариковский.

– На кой хрен ты мне сдался?! – От злости на то, что с вызовом Василиска ничего не вышло, зачесались кулаки. Ничего, он знает, об чью морду их почесать. Сейчас этому недоноску мало не покажется...

Юродивый, вопреки ожиданиям, убегать не стал, стоял себе, ручонки на груди скрестил. Так и захотелось ручонки эти из суставов повыдернуть. Он бы, наверное, и повыдергал, да только не получилось... Вроде дурачок и не шелохнулся даже, а его вдруг ни с того ни с сего отшвырнуло обратно к воде, больно шмякнуло головой о торчащую из мокрого песка корягу.

– Человечки... – сказал юродивый не то с жалостью, не то с раздражением, по голосу этому неживому не понять. – Устал я от вас... – он подошел совсем близко, присел на корточки, посмотрел сверху вниз.

Господи, какие же у него глаза! Жуткие, нечеловеческие. Золотая радужка и вертикальные зрачки... А раньше вроде бы глаза были голубые... Получилось, что ли?..

– Получилось, – юродивый или неюродивый? – вздохнул, уселся прямо на песок, спросил вполне миролюбиво: – Чего звал?

Охренеть! Значит, вот этот прыщ и есть Василиск?..

– Дурак... – похоже, собеседник читал его мысли. – Это, – он хлопнул себя по груди, – всего лишь гонец. Не самый лучший, но уж какой есть. Меня в основном вот такие, блаженные, слышат. С этим управляться тяжко, только ближе к закату слушаться начинает, а в остальное время противится. А ты что думал, сейчас озеро разверзнется, и я тебе явлюсь во всей своей красе?

– Ну, примерно так и думал. – Сработала призывалка-то...

– Я-то могу явиться, – юродивый затрясся от смеха. Смех был неприятный, визгливый. Хоть уши зажимай. – Да вот только разговор у нас с тобой получился бы короткий.

– Почему?

– Потому что сдох бы ты сразу от моего взгляда. Я же Василиск... Вот и приходится с такими, как ты... через гонца, чтобы не убить ненароком.

– Спасибо, что не убил.

– Еще успеется. Так чего звал? Откуда об уговоре знаешь?

– Из дневника... ну, того, что прежний хозяин поместья писал. Умер он...

– Умер, – юродивый кивнул, соглашаясь.

– А я могу уговор исполнить. – Все, теперь или пан или пропал! Назад дороги нет.

– А взамен что? – Золотые глаза блеснули в темноте, и озеро, до того спокойное, вдруг заволновалось, пошло волной. Вот черт! Сейчас этот змей еще чего доброго всплывет... – Не бойся, человечек. – Юродивый махнул рукой, и озеро тут же успокоилось.

– А взамен мне бы денег. Тут во время Великой Отечественной немцы с золотом утонули...

– Значит, золота хочешь?

– Слитков золотых. Там, на дне, должно быть много...

– Много. У меня вообще много всяких побрякушек, человечкам любых.

– Так это... договорились?

Юродивый смотрел на него долго, не мигая, и от его змеиного взгляда хребет сковало холодом, так что не шелохнуться.

– Завтра на закате. Ты мне невесту, я тебе – золотишко.

– А куда мне ее тебе доставить?

– Сейчас расскажу. – Юродивый наклонился близко-близко, зашипел на ухо.

А работенка-то получалась непыльная. Тут главное – девчонку из дома незаметно вывести, а дальше уже не его забота. Только бы змей с золотом не обману...

– Не обману. – Юродивый встал, потянулся. – Вот тебе за старания. Остальное потом... – На песок с гулким уханьем упал золотой слиток с печатью того самого прибалтийского банка. Аванс, значит...

Слиток был приятно тяжелым, весил килограмма три, не меньше. Интересно, много еще у этого... змея таких?

Ответа он так и не дождался, потому что некому было ответить. Юродивый исчез, как сквозь землю провалился, а озеро опять заволновалось, накатило на берег высокой волной, замочило одежду. Да хрен с ней, с одеждой! Главное, что выгорело все! Кому сказать – не поверят, что такое вообще возможно. А оно вот, оказывается, возможно, и трехкилограммовая тяжесть золотого слитка – лучшее тому доказательство...

...Голова гудела, а во рту отчетливо ощущался металлический привкус. Открывать глаза было страшно. Аля не помнила почему, но чувствовала этот страх кожей. Память возвращалась медленно.