Педсовет
Шрифт:
Он бегом проскочил подземный переход, соединяющий Аврорат и Министерство магии, и подбежал к общественному камину.
– Редакция «Ежедневного Пророка»!
В редакции царила обычная суматоха. Репортеры наговаривали прыткопишущим перьям статьи, тарахтели пишущие машинки, бегали курьеры. У Риты, как у ведущего журналиста, был свой небольшой кабинетик.
Когда Люциус без стука вломился к ней, она с удовольствием разглядывала колдографии, разложив их на столе. Зелёное прыткопищущее перо трепетало возле её плеча, готовое к работе. Прежде чем Рита быстрым движением собрала фотки, лорд Малфой успел заметить совершенно пьяного Драко со зверским выражением лица посылающего в кого-то Сектумсемпру. На заднем фоне мелькали полураздетые проститутки. Какой позор! Если это увидят Гринграссы, свадьбе не бывать!
После долгого ожесточённого торга лорд Малфой обеднел ещё на тысячу галеонов. Рита собрала все колдографии и с улыбкой вручила их Люциусу, ехидно пожелав приятного просмотра. Он, не разглядывая их, аппарировал домой. Ну и устал он сегодня! И проголодался!
Рита довольно взвесила на руке тяжеленький мешочек с галеонами. Отличная сделка! Часть она положит на свой немаленький счет в Гринготтсе, а часть потратит. Недавно в Париже она видела чудесную зимнюю мантию, отороченную мехом русского песца. А к ней восхитительные сапожки.
*
Дома Люциус узнал, что Драко и Гарри выпили антипохмелин, отказались от обеда и теперь спят в своих комнатах. Ну и ладно! Люциус с удовольствием и с чувством выполненного долга пообедал и удалился в кабинет. Там он плюхнулся в кресло, потребовал у эльфа коньяку и вынул из кармана пресловутые колдографии.
Лорд Малфой только головой качал, разглядывая пьяных растрепанных деток, которые посылали в кого-то отнюдь не безобидные заклятья. Потом были колдографии с аврорами, которые вязали дебоширов.
А это ещё что? Люциус чуть не подавился коньяком, потом откинулся на спинку кресло и расхохотался. Нет, это надо показать Милорду! Немедленно!
*
Минерва МакГонагалл была вне себя от ярости. Сегодня первое сентября, надо подготовиться к приезду студентов, а Альбус шляется, Мерлин знает где! Эльфы ходили за ней по пятам, спрашивая, что приготовить на праздничный ужин. Хагрид приставал с длиннющим списком каких-то кормов, утверждая, что всё это надо для подкормки единорогов. Филч ныл, что у него заканчиваются чистящие средства, и требовал денег, чтобы немедленно скупить весь хозяйственный магазин. Профессор Спраут требовала, чтобы спальни Хаффлапффа были магически расширены, потому что её барсукам тесно.
Сумасшедший дом!
Директор появился только к двум часам дня. И толку от него было мало. Грязный, растрепанный, с разорванной мантией, он простонал, что должен немедленно лечь, что борьба со злом отнимает уйму сил, и скрылся в своей спальне.
Он вышел только тогда, когда Минерва постучалась и сказала, что Хогвартс-экспресс прибыл, и потребовала, чтобы Альбус спустился в Большой зал, захватив с собой Распределяющую шляпу. Дамблдор со стоном поднялся с постели.
Но шляпы на её обычном месте не оказалось Отсутствовал и Фоукс. Где они опять шляются? И как теперь проводить распределение без шляпы? Мерлин, как же болит голова! Надо попросить у Помфри антимигренин. Как хорошо было раньше, когда Северус работал в Хогвартсе. У него всегда во всех карманах был запас нужных зелий.
Ладно, пора в Большой зал. Придется распределять детей самому.
Когда Дамблдор вошёл в зал, на табурете уже сидел какой-то мелкий шкет, который выжидающе смотрел на растерянную МакГонагалл.
– Альбус, где шляпа? – прошипела декан Гриффиндора.
Внезапно в зал влетел запыхавшийся Фоукс. Он швырнул шляпу прямо в лицо Дамблдора, потом тяжело брякнулся на стол преподавателей. Чуткие эльфы немедленно принесли птице миски с водой и орешками.
– Где вы были? – рявкнул Дамблдор.
– Где, где, в борделе! – сипло прошептала шляпа.
– Где? – директор был вне себя от ярости.
– В «Гнёздышке». Тебе можно, а нам нельзя? – ехидно ответила шляпа. – Слушай, давай быстренько распределим этих сопляков и пойдём спать. Я жутко вымоталась! Выяснять отношения - не место и не время!
После распределения, которое прошло ударными темпами, Дамблдор сказал коротенькую приветственную речь и поскорее удалился к себе в апартаменты. Он зашвырнул шляпу на шкаф, залез в постель, глотнул антимигренин, который взял в Больничном крыле и закрыл глаза. Слава Мерлину, этот ужасный день закончился. Завтра будет лучше.
*
Но на другой день навалились новые неприятности. Профессор Слагхорн днём ворвался к нему в кабинет и подал заявление об уходе.
– Гораций, что случилось? Ты не можешь бросить студентов в начале учебного года!
– Могу и брошу! Я не намерен терпеть это ужасное привидение! Он сидит на всех моих уроках! Сидит и смотрит!
– Не обращай внимания.
– Но студенты начинают задавать ему вопросы! Кто он, что тут делает? И этот мерзавец отвечает, я несправедливо занизил ему оценку, и он с горя отравился! Это ужасно! Я на грани нервного срыва!
В камине вдруг вспыхнул зелёный огонь.
– Альбус, я могу с тобой поговорить? – раздался голос Тома Реддла.
А этому что ещё нужно?
– Гораций, извини, у меня важное дело. Зайди попозже, мы что-нибудь придумаем.
Выпроводив расстроенного профессора, Дамблдор разблокировал камин. Разговаривать с Томом лучше с глазу на глаз.
Волдеморт шагнул из камина. Он, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло и, улыбаясь, поглядел на Дамблдора.
– Что тебе надо, Том? Или будем играть в гляделки? – раздражённо спросил директор.
Тёмный Лорд молча выложил перед ним несколько колдографий. На них директор Хогвартса на фоне перепуганной мадам Гржибельты посылал заклятья в Драко Малфоя.
На других его разгорячённого в порванной мантии скручивали авроры. Самая позорная колдография была та, где аврор рукой в резиновой магловской перчатке проводил ему личный досмотр.
– Альбус, скажи спасибо, что эти фотки Люц выкупил у Риты. Но ты представляешь, если я размножу это и разошлю членам Визенгамота? Или родителям твоих студентов? – Том мерзко улыбался.