Пекло
Шрифт:
— Бри!
Джорджия наклонилась над ним и ощутила дурной запах у него изо рта, но не отстранилась. Она видела, как дрогнули его веки. Потом он открыл глаза. Джорджия постаралась не выдать свой страх. Глаза его были залиты кровью.
— Черт бы их побрал, — сказал он.
Джорджия не знала, что сказать:
— Да.
— Эти сволочи лишили меня самолета. Сволочи.
По телу Джорджии пробежала дрожь, словно кто-то сунул ей за шиворот ящерицу-сцинка.
— Ты о чем?
— Они лишили меня самолета, — повторил Бри.
Джорджия увидела, как залитые кровью глаза сверкнули ненавистью.
— Ты говоришь о намеренном вредительстве?
— Будь они прокляты. Найди их. — Бри шумно перевел дух. — Если сможешь, убей их.
— Бри, я не знаю. Мне никогда прежде не…
— Я сам убью их.
— Не знаю, но…
— Джорджия! — прошипел он, и Джорджия поняла: будь он в силах кричать, кричал бы что было мочи. — Обещай!
— Ладно, ладно. — Она подняла руки и только тут поняла, что обливается потом: — Обещаю.
Бри на мгновение закрыл глаза, и Джорджия подумала, что он обессилен, но Бри опять посмотрел на нее:
— Джорджия, поклянись. Отомсти за меня. И за Сьюзи.
— Клянусь, Бри, — не раздумывая проговорила она. — Клянусь.
— Вот и ладно.
В тишине было слышно, как мимо идет трамвай. Джорджия подождала минуту, потом заговорила:
— Ты все отлично сделал. Ты отлично посадил самолет. Ли тоже так говорит. Я с ним только что виделась. Он просил поблагодарить тебя.
Бри не ответил. Дышал он натужно, и Джорджия рассказала ему, что у нее зашита ладонь, а в остальном все хорошо, что утром она разговаривала с полицейскими, что купила и съела сочных устриц, что Ли понятия не имеет о местной живности. Потом она замолчала.
Проходили минуты. Бри не шевелился.
— Я вернусь попозже. Днем. Проведаю тебя.
Джорджия подождала еще несколько секунд.
Бри лежал неподвижно. Когда она вышла в коридор и направилась к регистратуре, у нее подгибались колени, а перед глазами было маленькое тело на больничной койке. Она опустила голову, стараясь справиться со слезами, и едва не наскочила на двух китайцев, вышедших из-за угла.
Открыв было рот, чтобы извиниться, Джорджия застыла на месте, узнав одного из них. Коренастая фигура, прямые черные волосы. Однако когда она еще раз посмотрела на него, то усомнилась в своих подозрениях — просто два приятеля собираются навестить кого-то из больных.
— Прошу прощения, — сказала она.
Мужчина покрупнее не обратил на нее внимания, а другой — в кожаном пиджаке — плюнул на пол, проходя мимо.
Господи, подумала Джорджия, глядя им вслед. Мало того, что негигиенично. Отвратительно.
Выйдя на главную улицу, Джорджия остановилась. Небо все еще было хмурым, затянутым дождевыми тучами, и в воздухе что-то изменилось. Стерев пот с висков, Джорджия вспомнила, что скоро приедет ее мать и пора возвращаться к миссис Скутчингс. Рыбы она не купила, но ее мать тоже любит устриц, так что, пока открыто кафе Мика, голодной она не останется. Мимо прогромыхал автомобиль, груженный коробками со всякими напитками, среди которых она заметила «фанту» и что-то новое, «твангу», о которой она что-то слышала: вроде бы смесь манго и… Чего же? Господи, как ей справиться с маркетингом, если она не может запомнить даже состав нового напитка.
В эту минуту сзади послышались шаги, и мужской голос произнес:
— Ты в порядке?
Дэниел Картер.
— Все отлично.
Она обратила на него свою самую лучезарную улыбку, которую как раз совершенствовала за несколько дней до похорон Тома.
— Видела Бри?
— Да.
— Слышал, ему плоховато.
— Плоховато.
Пытаясь справиться с обуревающими ее чувствами, Джорджия сосредоточилась на стайке ребят-аборигенов, которые шагали по Оушен-роуд и громко смеялись, награждая друг друга безобидными тумаками. Две истощенные дворняжки бежали следом. Несмотря на жалкий вид, они высоко поднимали хвосты и пружинили шаг.
— Прошу прощения.
Дэниел повернулся, чтобы не мешать подросткам, и плечом коснулся ее плеча. Потом занял первоначальную позицию, кстати, одновременно с Джорджией, и откашлялся.
Сунув руки в карманы, Джорджия проговорила:
— Тебе надо знать. Ли сказал, что мы упали не случайно.
Дэниел напрягся:
— Не случайно?
— Бри напомнил мне, — не глядя на Картера, храбро врала Джорджия, — что Ли говорил об этом. Когда мы еще были там. В общем, извини, я забыла, много всякого свалилось, сам понимаешь, Ли вытащил Бри, у него горели ноги, потом Сьюзи умерла… Я говорила тебе, что от нее пахло жасмином? Я не уверена, духи это или мыло, но аромат был чудесный, нежный, и когда Бри…
— Эй, эй, не торопись. — Дэниел поднял руки и нахмурился. — Передохни.
Джорджия послушалась. Она старалась не думать о том, что лжет полицейскому:
— Как раз перед появлением парамедиков Ли сказал мне, что видел нечто необычное, когда пытался сбить пламя с мотора. Труба не была привинчена.
— А я думал, кончилось горючее. — Дэниел нахмурился. — Во всяком случае, так написано в рапорте. Значит, топливо вытекло, и загорелся моторный отсек.
— Так сказал Бри, когда мы падали, но видел это Ли.
— Господи. — Дэниел провел ладонью по волосам. — Кто, кроме Ли, думает, что это не случайность?
— Бри. Он только что сказал мне об этом.
— Ладно.
Дэниел смотрел, как тарахтит мимо старенький «ниссан» с двумя пастушьими собаками: густая шерсть вздыблена, языки свесились набок.
По его щеке поползла струйка пота, и он вытер ее.
— В первый раз слышу о том, что это вредительство. Если так, то следует задействовать ОРВА. Пусть покопаются в обломках. — Он повернулся к Джорджии: — Мне непременно надо побеседовать с Ли. Получить сведения, так сказать, из первоисточника.
Джорджия молчала, надеясь, что он не спросит, виделась ли она с Ли. Ей было отлично известно, что с ее лицом лучше не врать.
— Хочешь кофе? — неожиданно спросил Дэниел, сверкнув голубыми глазами. — В «Национале» варят отличный ирландский кофе. Думаю, тебе не помешает после таких-то сорока восьми часов. Мне точно не помешает.
В душе Джорджия оставалась подростком, и этот подросток сдался без боя. Сам Дэниел Картер пригласил ее на чашку кофе! Однако взрослая Джорджия не хотела поддаваться, да и осторожность подсказывала ей отказаться от приглашения — ведь ей ни к чему расспросы о Ли. К тому же в доме миссис Скутчингс ее наверняка уже ждала мама.