Пенитель моря
Шрифт:
— Увы! — с грустным видом ответил слуга. — Она ничего не сказала Франсуа. Пусть господин спросит лучше у капитана. Он, вероятно, знает.
— Идите попросите сюда господина ван-Стаатса Киндергука! — приказал альдерман.
— Подождите! — вскричал Лудлов и, обратившись к альдерману, прибавил: — Надеюсь, что дядя извинит заблуждение своей племянницы и не покинет ее на произвол судьбы.
— Я не привык оставлять без внимания даже незначительные вещи. Но вы говорите загадками. Если вам известно, где скрывается Алида, укажите мне это место, и я приму соответствующие меры.
Лудлов густо покраснел. Откинув свою гордость, он заметил с горькой улыбкой:
— Бесполезно притворяться более. Очевидно, она сделала более достойный выбор, чем тот, на который мы раньше с вами надеялись. Она нашла друга более подходящего, чем господин ван-Стаатс Киндергук или скромный капитан казенного судна.
— Крейсеры и фермы! Что это значит? Молодая девушка не здесь. Затем, вы уже подтвердили, что ее нет и на борту «Кокетки». Остается только…
— Бригантина! — вырвалось со стоном у капитана Лудлова.
— Бригантина! — протянул альдерман. — Но что моя племянница имеет общего с бригантиной? Алида де-Барбри не занимается торговлей.
— Прошлой ночью у нее в павильоне я встретил одного человека, наружность и манеры которого могли бы соблазнить, кажется, кого угодно. Ах, женщины, женщины! Пустота — ум ваш! Воображение — самый страшный враг!
— Как! — повторил совершенно растерявшийся альдерман. — Моя племянница, отпрыск стольких почтенных имен, уважаемых профессий, бежала с корсаром, если только ваше мнение о характере бригантины верно! Слишком невероятное предположение.
— Желал бы я, чтобы мои подозрения не оправдались! Но если ее там нет, то где же, наконец, она?
Альдерман уже начал соглашаться с Лудловым. Он припомнил все подробности разговора между Алидой и контрабандистом, принял в соображение то влияние, которое вообще оказывает на воображение женщины все новое, окруженное притом ореолом романического характера, наконец, остановился также и на тех фактах, которые были известны ему одному, и все это окончательно убедило его в вероятности предположения Лудлова.
— Женщины и безумие! — пробормотал он. — Их мысли так же неустойчивы, как счастье охотника. Капитан Лудлов, ваша помощь необходима в этом деле. Еще не слишком поздно. Моя племянница может еще одуматься и, быть-может, отблагодарит впоследствии за ваши заботы о ней.
— Я всегда к услугам Алиды де-Барбри, — холодно ответил моряк. — Но о награде речь должна итти только в случае успеха нашего предприятия.
— Будем поднимать поменьше шуму в этом чисто семейном деле. Будем хранить про себя и наши подозрения насчет бригантины, пока не будем лучше осведомлены.
Капитан Лудлов утвердительно кивнул головой.
— Да, а теперь пойдемте искать патрона. Он тоже имеет право на наше доверие.
С этими словами альдерман, сопровождаемый моряком, побрел из павильона Алиды. Лицо почтенного коммерсанта выражало теперь скорее скуку и досаду, чем действительное огорчение.
Глава XIV
Облако в устье Раритона стояло неподвижно. Ветер все еще дул с моря. Бригантина покачивалась в водах бухты Коув.
Вилла Луст-ин-Руст имела свой обычный вид, как-будто в ее жизни не произошло никакого события. Негры были заняты обычными работами, хотя по их движению и по оживленным разговорам в укромных уголках было видно, что они тоже разделяют изумление, вызванное продолжающимся отсутствием молодой наследницы.
В самой пустынной части бухты, у берега, в тени престарелого дуба расположилась группа из трех лиц. Это были альдерман, Лудлов и патрон Киндергук. Устремив глаза на бригантину, они чего-то дожидались.
— Скромность должна быть девизом торговца, — говорил между тем альдерман. — Он должен соблюдать скромность в деле кредита, а больше всего в своих операциях. Умному человеку, господа, не для чего прибегать к помощи посторонних людей, которые болтают об его операциях по всем городам и весям. Если я прибег сегодня к помощи капитана Корнелиуса Лудлова и Олофа ван-Стаатса, то это потому, что они сумеют хранить молчание относительно тех маленьких событий, которые имели недавно место в моей вилле. Эге! Черный-то возвращается назад. Вот он отъезжает от бригантины.
Спутники альдермана молчали, внимательно наблюдая за лодкой, в которой находился их посланец, и, повидимому, сильно интересовались результатом свиданья. Но вдруг произошло нечто непонятное. Вместо того, чтобы направить лодку прямо к берегу, где находился его господин с друзьями, негр поворотил к устью реки, т.-е. направился в обратную сторону.
Альдерман покраснел от гнева.
— Покорность и повиновение! — вскричал он. — Черная собака покидает нас на этой песчаной балке, где мы отрезаны от всякого сообщения с остальным миром.
— Кажется, едет парламентер, — заметил Лудлов, привычный глаз которого сразу заметил шлюпку, отчалившую в эту минуту от бригантины.
Капитан не ошибся. Легкий куттер, ныряя в волнах, быстро приближался к месту, где сидели альдерман и его друзья.
Когда он приблизился к берегу настолько, что можно было переговариваться, весла разом поднялись, и шлюпка остановилась, как вкопанная. На ней поднялся уже знакомый нам моряк в индийской шали и стал подозрительно смотреть в кусты, находящиеся позади дуба. Должно-быть, результаты осмотра были удовлетворительны, так как он отдал приказ своим людям пододвинуть шлюпку ближе к берегу.