Чтение онлайн

– Да что тут понимать! – отозвалась Марджори. – Наверняка подрался с кем-нибудь из мальчишек и теперь боишься, как бы на тебя не напали из-за угла!

– Ничего подобного! – решительно ответил Пенрод, показывая, что не собирается вдаваться в подробности.

– Ну, так в чем же дело? – не сдавалась Марджори. – Я ведь уже второй раз тебя вижу таким!

– Ну и что?

– Пенрод, я прекрасно вижу, что у тебя что-то случилось. – настаивала Марджори. – Может быть, твоя мама узнала о чем-нибудь, что ты сделал, а им не сказал?

– Ни о чем она не узнала!

– Ну, значит, ты боишься, что она потом узнает.

– Ничего я не боюсь!

– Уверена, что боишься! Вот в этом все и дело! – торжествующе сказала она и нарочито нежным голосом запела только что пришедшую на ум дразнилку:

Эта дразнилка настолько задела его, что он временно покинул Джорджа Б. Джашбера и превратился в обиженного Пенрода Скофилда.

– Перестань Марджори!

Марджори его мольба, напротив, вдохновила на дальнейшие подвиги в той же области. Она видела, что он уже вышел из себя, и решила закрепить успех.

– Бедняжка Пенрод Скофилд!

– Лучше перестань, Марджори!

Она засмеялась и, перегнувшись через забор, ткнула в него маленьким чисто вымытым пальчиком.

– А почему я должна перестать? Кто меня заставит перестать, а, мистер Пенрод Скофилд? Сколько хочу, столько и буду петь. Захочу, целый день буду петь! И даже ночью буду петь! А возьму, и вообще буду повторять это до самого четвертого июля. Вот, послушай:

– Ну, и ладно! – с надрывом произнес Пенрод и, круто развернувшись, обиженно зашагал прочь.

– Подожди, Пенрод! Ну, пожалуйста, подожди минутку!

Пенрод замедлил шаги.

– А ты перестанешь? – спросил он.

– Я уже перестала, – ответила Марджори. – И все-таки скажи мне, что с тобой?

И вот, когда она снова перегнулась через забор, так что лицо ее оказалось совсем близко от его лица, он быстро посмотрел сначала на южную сторону улицы, а затем – на северную сторону улицы. Убедившись, что за ним никто не подсматривает, он напустил на себя еще более суровый вид и сказал:

– Побожись, что никому не скажешь, пока жива?

На Марджори его слова произвели огромное впечатление. Глаза ее широко раскрылись.

– Хорошо, – прошептала она и затаив дыхание, ждала, что последует дальше.

– Ну, смотри!

Пенрод отогнул полу курточки, и Марджори открылся блестящий значок у него под мышкой. В последующее мгновение он уже застегнул курточку и, круто развернувшись, зашагал домой. Он шел быстро и не обернулся ни на один из призывов, которые в обилии посылала ему вслед Марджори. Сама же Марджори вынесла весьма неопределенное впечатление о тайне Пенрода и, разумеется, жаждала разобраться во всем подробнее. Прошла еще минута, и Пенрод, так ни разу и не обернувшись, завернул за угол. Марджори в полном недоумении осталась стоять у забора.

Впрочем, в своем изумлении она была не одинока: поведение Пенрода сейчас удивляло многих. Даже мисс Спенс, – а уж она-то достаточно привыкла к выходкам Пенрода, – пребывала сейчас в полном недоумении. Поистине, даже самый невнимательный наблюдатель непременно бы заметил, что Пенрод довольно сильно изменился. С беспокойством перехватывая его взгляды, мисс Спенс все отчетливее убеждалась, что это совсем не тот Пенрод Скофилд и этот, другой Пенрод Скофилд смотрит и на нее и на одноклассников не так, как раньше. От ее внимания не укрылось и то, что, выходя из школы, он опасливо озирается по сторонам, а потом, подняв плечи, быстро и целеустремленно удаляется с таким видом, будто решился на какой-то отчаянный поступок. В той же манере он входил в класс, и она никак не могла отделаться от впечатления, что за дверью он тоже озирается, а затем втягивает голову в плечи. Больше всего мисс Спенс удручало то, что Пенрод, хоть и вел себя очень странно, тем не менее ни в чем не нарушал школьную дисциплину, а, значит, придраться к нему и выяснить, в чем дело, не было никакой возможности. В общем, учительница чувствовала себя беспомощной и не знала, как к нему подступиться.

Перед началом летних каникул мисс Спенс обнаружила еще одну странность. Она тоже, казалось бы, не имела никакого отношения к школе, но все-таки ей показалось, что положение достаточно серьезно и необходимо с кем-нибудь посоветоваться. И она рассказала все другой учительнице, которая жила в соседней квартире.

– Мне и в голову такое не приходило, мисс Картер, – говорила она. – Я никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным. Да я бы и не заметила, пока это не произошло несколько раз подряд. Но каждый вечер, как я выходила на прошлой неделе из дома, у меня появлялось очень странное чувство. Будто кто-то за мной следит.

– Ужас какой! – воскликнула мисс Картер.

– Сначала это было только чувство, не больше, – продолжала мисс Спенс, – когда в прошлый понедельник я шла на восьмичасовую лекцию, мне вдруг показалось, что за мной кто-то идет. Потом я подумала, что мне это почудилось. Я посмеялась над своими страхами и пошла дальше. Но вы ведь знаете, я ходила прошлую неделю на лекции все дни подряд, кроме субботы, и вот, и во вторник, и в среду, и в четверг, и в пятницу случилось то же самое. Два раза я отчетливо слышала позади шаги, а однажды оглянулась и заметила, как кто-то поспешно скрылся за деревом.

– И что же было потом?

– Я пошла обратно, но там уже никого не было. Тот, кто за мной шел, куда-то скрылся.

– А как он выглядел? – поинтересовалась мисс Картер.

– Было уже темно, и я не смогла разглядеть. Я опять пошла вперед, и он тут же за мной снова увязался следом и шел, пока я не дошла до места.

– Ну, а когда вы возвращались с лекции, он опять…

– Нет, – не дала ей договорить мисс Спенс, – и это меня очень удивило. По пути домой я ни разу за эти дни ничего не замечала. Понимаете, если бы это был какой-нибудь преступник, ему было бы удобнее всего подстеречь меня после лекций.

– А есть у вас какой-нибудь враг? Ну, который мог бы вас преследовать?

– Мне кажется, у меня нет врагов.

– Но зачем кому-то понадобилось следить за вами, когда вы идете на лекцию? – воскликнула мисс Картер. – В жизни не слышала ничего более странного!

– Я перебрала в памяти всю историю своей семьи, всех своих знакомых, – сказала мисс Спенс, – но мне вспомнился только один человек, который мог бы себя повести подобным образом.

– Кто же это?