Чтение онлайн

– И как только у твоего дяди рука поднялась?! – воскликнула мисс Спенс, совершенно сраженная сообщением Пенрода.

– Да вот, мэм, поднялась… И маме с Маргарет пришлось всю ночь ухаживать за крохотной малюткой Кларой, а тетя Клара была в таком состоянии… и я…

– А почему же твой папа с ней не поговорил? – удивилась мисс Спенс.

– Как вы сказали, мэм?

– Почему твой папа…

– Ах, папа… – Пенрод позволил себе небольшую паузу, во время которой соображал, куда бы отправить уважаемого родителя. Затем, сияя взором, объяснил: – Папа был на станции. Он следил, чтобы дядя Джон не приехал и не уговорил их вернуться домой, чтобы ему снова было, над кем издеваться тростью. Я предлагал, что сам его задержу, но мне сказали, что у меня сил не хватит, если… – и, не договорив, Пенрод скромно потупился.

Теперь выражение лица мисс Спенс обнадеживало. Глаза ее широко раскрылись от удивления, и в них появилось что-то такое, из чего впоследствии могло родиться не только восхищение, но даже раскаяние. Заметив это, Пенрод совсем разошелся. Он чувствовал себя все увереннее и увереннее.

– Вот потому-то, – продолжал он, – мне и пришлось сидеть с тетей Кларой. У нее тоже были довольно большие синяки от трости, и я…

– Но почему никто не послал за доктором?

Пенрода этот вопрос совсем не обескуражил; в нем маячила лишь жалкая тень былого недоверия.

– Как же, заставь их позвать доктора! – быстро подбросил вдохновенный сочинитель реалистическую подробность. – Да они бы никогда не допустили, чтобы кто-то чужой узнал об этом. Дядя Джон, может, еще исправится, и куда он денется, если все будут говорить, что он пьяница, который избивает свою жену и крохотную малютку-дочь?

– Ох! – только и могла вымолвить мисс Спенс.

– Понимаете, он был очень порядочный, – объяснил Пенрод, – все началося…

– Правильно надо сказать «началось», Пенрод!

– Ну да, мэм. Все пошло с того, как эти коммивояжеры заманили его в питейное заведение.

Тут Пенрод начал подробно описывать падение дяди Джона. На детали он не скупился. Эпизоды из жизни пьяницы следовали один за другим, и рассказчик снабжал их столь живыми, красочными и достоверными деталями, что будь на месте мисс Спенс сам Уильям Дж. Бернс, он и то бы не посмел высказать даже тени сомнения. К тому же сплошь и рядом вполне добродетельные люди гибнут от злоупотребления вином, и кто же мог поручиться, что, вовлеченный в дурную компанию, дядя Джон не разделил той же участи? Добродетельный же племянник развернул перед учительницей такое впечатляющее полотно, что по силе воздействия оно далеко превзошло фильм, из которого он черпал детали для своей печальной повести.

Красноречие его все возрастало, и чем драматичнее становился его рассказ, тем больше корила себя добрая учительница. И пока Пенрод живописал ночные муки тети Клары, к горлу ее не раз подкатывал ком.

– И я сказал ей: тетя Клара, ну, какой смысл так казниться? И еще я сказал: тетя Клара, тут слезами дела не исправить. А она хваталась за меня и издавала какие-то стоны. А я ей говорил: не плачьте, тетя Клара, ну, пожалуйста, не плачьте.

Потом Пенроду вспомнилась воскресная школа, и он придал своему рассказу возвышенность проповеди. Он даже дошел до того, что вспомнил строку из псалма, которую и не преминул процитировать, лишь совсем немного исказив смысл. Этот раздел повествования он завершил сообщением о том, что посоветовал тете Кларе искать защиты и утешения в молитве.

Пенрод возводил здание повести все выше и выше, и с каждым новым этажом на нем появлялись все более яркие украшения. Это была поистине великая импровизация, и, подпав под ее обаяние, мисс Спенс растроганно взирала на мальчика, исполненного такой доброты и такого благородства. Когда же Пенрод подошел к объяснению, почему «просто задумался», сочувствие ее достигло такой степени, что она была вынуждена отвернуться.

– Ты хочешь, наверное, сказать, милый мой мальчик, – произнесла она дрожащим голосом, – что эта ночь измучила тебя, и ты сам не понимал, что говоришь?

– Да, мэм.

– И тебя так поразили все эти ужасы, что ты забыл, что находишься в школе?

– Да, и еще я обдумывал, как спасти дядю Джона, – скромно добавил он.

И он тут же понял, что финал прозвучал как нельзя лучше. Потому что учительница поцеловала его. Он был спасен.

Когда после перерыва одноклассники Пенрода вернулись в школу, они сразу заметили, что место за его партой по-прежнему пустует. По общему мнению, это не сулило ничего доброго, и все решили, что Пенрод находится под арестом. Каково же было их удивление, когда в начале второго урока он появился в классе. Он вошел не с видом жертвы. Так могут входить только победители. В походке его сквозила небрежность. Мало того, идя к своей парте, он потирал пальцами веки, как это делает человек, только что урвавший часок для праведного сна. Ну, а потом он уселся за парту с таким безмятежным видом, словно с ним вообще ничего особенного не произошло.

Поначалу все расценили поведение Пенрода, как еще одну неслыханную дерзость. Но когда мисс Спенс, увидев Пенрода, приветливо кивнула ему, одноклассники вообще перестали что-либо понимать.

После того, как уроки кончились, Пенрода окружили любопытные. Многие из них попытались выяснить истину. Но к их удивлению, Пенрод наотрез отказался что-либо объяснять.

– О, мы просто немного поболтали с мисс Спенс, – сказал он, и это было все, что удалось из него вытянуть.

Зато на следующий вечер в доме Скофилдов произошел довольно забавный разговор, который был бы просто невозможен, не приложи Пенрод накануне столько труда.

Все уже собрались за ужином, когда в столовую вошла тетя Клара. Она была явно чем-то озадачена.

– Вы встречаетесь с Мэри Спенс? – спросила она миссис Скофилд, садясь за стол и разворачивая салфетку.

Пенрод в это время как раз подносил полную ложку ко рту. Но ложка не достигла цели. Она замерла в воздухе, а Пенрод уставился на тетю Клару, всем своим видом изображая внимание и почтительность.

– Иногда встречаемся, – отвечала тем временем миссис Скофилд. – Она ведь учит Пенрода.

– Вот оно что! А не кажется вам… – миссис Фэрри замялась. – Ну, в общем, вы не заметили, что она последнее время себя ведет как-то странно?

– Нет, – возразила сестра. – А почему я должна была что-то замечать?

– Странные у нее какие-то стали манеры. Во всяком случае, на меня она сегодня произвела удручающее впечатление. Я только что встретила ее на углу, возле вашего дома. Мы поздоровались, и вдруг она схватила меня за руку и долго не отпускала. Она хотела что-то сказать, но будто раздумала, и молча смотрела на меня, а е глазах у нее были слезы…