Пентакль
Шрифт:
– Папа! Папа! Не умирай, папа!..
Резкий мальчишеский голос прозвучал, словно выстрел. Сашка успел заметить, как дрогнули и застыли бандитские скулы Велиара, как дернулись плечи под дорогим кашемиром.
– Папа!..
Мальчик лет двенадцати подбежал к громаде камня, упал на колени рядом с внешне безучастным лохом.
На лице Химерного мелькнула усмешка – короткая, как показалось Сашке, очень недобрая.
– Папа! Что они придумали? Не надо! Мне сказали…
– А тебе что до того?
Голос человека из неведомой Сашке земли Уц прозвучал глухо и холодно. И сразу что-то изменилось. Лишь спустя миг журналист понял: камень перестал содрогаться.
Умолк. Словно выжидая.
Мальчишка недоверчиво мотнул головой, коснулся ладонью острого ребра.
– Вроде мины, да? Ты что, в камикадзе записался? Ладно, со мной все ясно, с тобой тоже, но ты о Таньке вспомни. Она два часа назад в себя пришла, заговорила, тебя зовет. Мы с твоим бывшим шефом тебя повсюду ищем, тебе, между прочим, ссуду выписали под гарантию фирмы… Ну, помирай, если так хочется, пойду сестру порадую…
Голос мальчишки звучал резко и зло, но Сашка, навидавшийся людей и их же наслушавшийся, понял – иначе нельзя. Не достучался бы!
Лох медленно встал, не спеша поправил брюки, неторопливо поднял голову.
– Дело не во мне, Игорь. Да, это мина, но со мной, как ни странно, ничего бы не случилось. Я – не проводник. Ты еще помнишь, что такое проводник, Игорек?
– А ты еще помнишь Танькин голос? – резко бросил мальчишка.
Лох, по-прежнему не спеша, отряхнул колени, поправил мятую рубашку, взглянул на мрачно молчавшего Велиара.
– Хорошо! Встретимся в больнице. Мне еще надо… разобраться.
В этот миг лох не казался Сашке лохом. А вот он сам, журналист Нестрибайло, решивший под коньячок спасти родной город…
Мальчишка по имени Игорь недоверчиво посмотрел на отца, затем – на Химерного. Тот еле заметно кивнул.
Мальчишка кивнул в ответ.
Исчез.
– Отменно! – Голос Велиара прозвучал тихо и устало. – Отменно, Иван Яковлевич!..
«И. Я. Химерный», – вспомнил Нестрибайло.
– До взрыва – несколько минут, а вы решили разбираться. Ну-ну!
И все поглядели на камень.
– …Планируете устроить чернобыльский дождик из ноосферы? Вы что, Иван Яковлевич, в мое ведомство перевестись желаете?
– А вы, Велиар Баалович? Захотели получить весь запас некроэнергии города за несколько веков? Как сейчас говорят: «безвозмездно – то есть даром?» И куда пристроить думаете?
Журналист Нестрибайло не слушал. Почти.
Он смотрел на камень не отрываясь.
Привычное ухо фиксировало вполне знакомое и заурядное – ссору двух начальников. Точнее, начальничков, пусть из таких ведомств (догадаться Сашке было нетрудно), которые и средь бела дня поминать не след. Не поделили интерес, выясняют.
Даже на «вы» перешли. С отчествами!
– И, значит, заодно решили пожертвовать гражданином Петренко? Помнится, некий Совет однажды постановлял: пусть лучше один человек погибнет, чем весь народ? А я вас еще с Софаром Наамитянином сравнивал, господин Каифа!
– Так волнуетесь за этого сопляка?
– Даже говнюка, Иван Яковлевич. Люди вообще дерьмо. Наше ведомство повторяет это около трех миллионов лет. Неужели наконец дошло?
Странное дело, Сашка не обиделся – ни за себя, ни за любимое им прогрессивное человечество. Некогда – он смотрел на каменный пятигранник. Молчит, пока молчит. И будто бы…
Нет, не будто бы. Тоже смотрит. На него, на говнюка из рода говнюков.
– Хотите, напомню, что случилось с вашим дедом, господин Химерный?
– А с вашим предшественником, Велиар Баалович?
Камень чуть заметно дрогнул, и Сашка на миг прикрыл внезапно заболевшие веки. Бред, бред, бред! Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем аккурат у четвертого энергоблока. Перед глазами в который раз мелькнул синеватый цинк. В конце концов… Ведь если сейчас рванет, этот самый конец концов и настанет!
Нестрибайло нерешительно оглянулся.
Шагнул.
– Не вздумайте, Александр Васильевич! – Резкий голос Велиара ударил по барабанным перепонкам. – «За други своя» не получится. Неужели еще не поняли? Сами умрете, а эта дрянь благодаря вам распылится над миллионами. Некровыброс!
Сашка замер. Сейчас бы господину Химерному возразить, самое время!
Нет, молчит!
Он молчит, а камень…
– Значит, вы – проводник?
Голос лоха из земли Уц, неожиданно серьезный и спокойный, прозвучал совсем рядом. Ничему уже не удивляясь, журналист кивнул.
– Выброс энергии канализируется, но только до определенной высоты. Простая схема, даже не громоотвод – фабричная труба.
– Это будет действительно… Чернобыль? – не выдержал Сашка. – Вы что, этим занимались?
Камень услышал. Дрогнула под ногами земля.
– Не этим. – Кажется, лох усмехнулся. – Но вот насчет электричества и Чернобыля… Значит, вы – проводник. Я… Я был дополнительным источником энергии, критической массой. Сейчас… Сейчас я, пожалуй, никакой. Пустышка, абсолютное сопротивление… Чернобыль же, увы, вполне реален. Некрочернобыль, как я понял. А господин Велиар попросту желает положить этот Некрочернобыль в карман. Ясно… Вас зовут Александр?
Сашка вновь кивнул.
– Подойдите к камню! Быстро! Но не дотрагивайтесь!..
– Есть! – неожиданно для себя ответил Нестрибайло, шагая к ближайшей грани.
– Стойте!
Голоса Велиара и Химерного слились в один. Журналист молча покачал головой, лох же, в свою очередь подойдя ближе, аккуратно прикоснулся рукой к камню.
Задумался.
– Стойте! – Рыжебровый господин Химерный дернулся, но остался на месте. – Вдвоем нельзя, энергия не получит нужное направление. Назад! Назад!..