Чтение онлайн

Смысл рассказа сводился к тому, что за тысячу рублей Нюрка готова найти уникальную открытку. Ваня, конечно, мог бы дать и больше, но подобная щедрость обязательно вызвала бы подозрение у Нюрки, и без того понимавшей, что плутоватый пацан имеет к ней какой-то интерес. Поэтому он согласился отдать за открытку всё, что имел при себе, а именно рублей семьсот.

Нюрка для приличия чуток поломалась, но в конце концов согласилась – деньги хоть и небольшие, однако на дороге не валяются. На них можно купить набор косметики для себя или дозу наркотиков для брата. Как ни крути, а жизнь станет веселей, пусть даже на часок.

Спустя пятнадцать минут Ваня держал в руках старую, склеенную из отдельных кусочков почтовую открытку, на лицевой стороне которой красовался римский Колизей. На обороте полудетским неустоявшимся почерком было написано: «Я даже здесь скучаю о тебе. Надеюсь, скоро увидимся. Твоя С.». Обратный адрес отсутствовал.

Заодно Нюрка прихватила целую папку отцовских рукописей и несколько дюжин писем, на которых имелись автографы знаменитых литераторов и известных государственных деятелей. За все эти сокровища, достойные Пушкинского дома или аукциона Сотби, она просила стандартную цену – тысячу рублей, причем не сразу, а частями.

О находке были немедленно поставлены в известность Цимбаларь и Людочка. Не прошло и часа, как открытка уже предстала перед ясными очами лучших экспертов особого отдела. Ввиду чрезвычайной срочности дела Людочка не отходила от них ни на шаг (Ваня и Цимбаларь тем временем курили на лестнице).

Выводы технической и товароведческой экспертизы оказались таковы: открытка была напечатана в одной из стран Западной Европы около двадцати лет тому назад и действительно прибыла сюда международной почтой из Италии.

Что касается почерка, то он принадлежал особе женского пола в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, обладающей порывистым характером и отменным здоровьем, окончившей только среднюю школу и при этом не отличавшейся прилежанием в учебе. Например, в слове «здесь» она совершила сразу две грубые ошибки – «сдес».

На вопрос Людочки: «Допускаете ли вы, что автором текста могла быть иностранка?» – эксперт ответил уклончиво. Дескать, такое возможно, но маловероятно. Во всяком случае, неизвестная девушка какое-то время училась в советской школе.

Тем не менее Людочка уселась за компьютер и распространила зону поисков сначала на Италию, а затем и на другие западноевропейские страны. Однако имена Софья, Софи и София оказались там настолько популярны, что эту кучу информации пришлось бы разгребать несколько месяцев.

Расследование опять зашло в тупик, хотя, вне всякого сомнения, находка открытки являлась большой удачей. Теперь существовала полная уверенность в том, что загадочная Сонечка не плод поэтической фантазии, а реально существующая личность.

Между тем к Людочке присоединился Цимбаларь, отпустивший Ваню попить пивка (ведь заслужил, мерзавец!). Узнав последние новости, прямо скажем, неутешительные, он посоветовал уточнить некоторые детали биографии Уздечкина, связанные с его общественной деятельностью на ниве развития и укрепления международных отношений. Поскольку все официальные источники находились под рукой, сразу выяснилось, что примерно в тот же период времени престарелый поэт выезжал в Париж на Международный конгресс демократических сил (бывшему начальнику гарнизонной гауптвахты было там самое место).

Конечно, это ещё не доказательство, что с курносой Соней Уздечкин познакомился именно в Париже, но такая версия вполне имела право на существование. Придерживаясь её и дальше, можно было предположить, что, несмотря на сомнения эксперта, пассия поэта являлась иностранной гражданкой, поскольку среди членов делегации числились только три женщины, младшей из которых минуло сорок, а юные советские девушки в ту пору встречались на улицах Парижа не чаще, чем инопланетяне.

Цимбаларь, как видно находившийся сегодня в ударе, дал новый совет: выяснить, не гастролировал ли в это время во Франции какой-нибудь советский театр, музыкальный коллектив или, на худой конец, цирк.

Проверка заняла немало времени, но принесла отрицательный результат – в период проведения конгресса советские артисты если и выезжали за рубеж, то исключительно в страны народной демократии и в Юго-Восточную Азию.

И вдруг Цимбаларя осенило. Хлопнув себя по лбу, он воскликнул:

– Я знаю, каким образом простая советская девушка могла очутиться в Париже, а потом в Риме! Она прилетела туда на самолёте «Аэрофлота» в качестве бортпроводницы… Как Уздечкин добирался на свой конгресс: воздухом или по железной дороге?

– Воздухом, – ответила Людочка, ругая себя в душе за то, что не додумалась до такой самоочевидной вещи.

– Вот видишь! Там они и познакомились. Маститый поэт прочитал пару слезливых стишков, а наивная дурочка сразу втюрилась в него… Надо искать стюардессу Соню, летевшую тем же рейсом, что и делегаты конгресса.

Однако все старания Людочки оказались тщетными – компьютер подобной информацией не располагал. Пришлось Цимбаларю отправляться в архив Министерства транспорта и связи, где хранились все документальные фонды бывшего советского «Аэрофлота».

Уезжая, он клятвенно пообещал, что добудет нужную информацию ещё до того, как Людочка успеет пообедать.

Цимбаларь появился только под вечер, когда наиболее расторопные граждане ухитрились уже и отужинать. Список членов экипажа авиалайнера, доставившего Уздечкина в Париж, он, конечно же, не нашёл, слишком много воды утекло с тех пор, однако заполучил штатный перечень обслуживающего персонала (то есть бортпроводников и бортпроводниц), допущенного к полётам на международных авиалиниях.