Чтение онлайн

Быстро одевшись, майор направился к выходу.

— Дверь закрой! — донесся до него хриплый голос Серова, продолжающего лежать.

— Закрою! — мстительно пообещал Бусыгин, нащупывая в кармане замок, снятый с двери.

Первым делом по выходе на улицу в глаза ему бросилось полное отсутствие личного состава. Когда они пошли искать гостиницу, около казарм было довольно многолюдно. Правда, тогда как раз было время начала обеда. Хотя именно это все и объясняло. Если сегодня — это день прилета, то сейчас весь личный состав находится на послеобеденном отдыхе.

— Вот дурак! — вслух выругался Бусыгин, вспомнив про часы, оставшиеся лежать на прикроватной тумбочке.

Стоило только узнать время, и все стало бы ясно. Как раз в этот момент со стороны чайной появились трое весело переговаривающихся контрактников, судя по их лицам, из числа местного контингента, в разгрузках и с автоматами. Они тащили в руках огромные пакеты с продуктами.

— Орлы, время не подскажете?

То, что произошло дальше, с трудом укладывалось в понимание Бусыгина. Вся троица сперва застыла в оцепенении, словно увидела привидение, затем пакеты полетели на землю, и в лицо майора уставилось три разнокалиберных ствола.

Через несколько минут пленник был доставлен к главарю боевиков.

— Значит, ты говоришь, что не знаешь, куда делся твой напарник? — Закаев медленно прохаживался перед Бусыгиным, сидевшим на стуле.

Мозг майора отказывался верить в происходящее. Точнее, он уже понял, что все это не понарошку. Но поверить в то, что кто-то сумел захватить целый гарнизон, пусть даже большая часть его и находилась на учениях, было почти невозможно.

Знать бы, что все так получится, можно было бы попробовать разобраться с той тройкой, захватившей его. Майор был уверен, что справился бы. Больно уж непрофессионально вели себя те парни при его захвате. Если бы знать, что это не игра, они лежали бы в крови, а он был бы с оружием в руках. Но майор, как последний лох, дал себя связать и твердил, что он посредник только для констатации факта.

«А что, так даже интереснее». — Именно эта мысль, мелькнувшая у Бусыгина в первую же секунду, обрекла его на позорное пленение. А он-то, дурак, рассчитывал поквитаться с ними позже, настрочив подробный отчет об их непрофессиональных действиях.

— Не знаю, — в который раз заявил майор.

Он искренне надеялся, что Серов проспит достаточно долго. Его мозг очистится, и он начнет рассуждать здраво раньше, чем угодит в руки этим негодяям.

— Точно знаю — врешь! — Закаев подошел к пленнику слишком близко.

Тот, сидя на стуле, сумел сбить его подсечкой, вскочил и несколько раз ударил. Тут подлетела охрана, оттащила его в сторону, свалила на пол и начала избивать ногами.

— Ах ты, падла! — перестав корчиться, Закаев тяжело поднялся на ноги. — Сдохнешь, сука! Ваха, ствол! — Вытянув руку, главарь банды схватил «АКМС» с прибором бесшумной стрельбы, лежавший на столе, и рванул к двери, по пути отдав очередную команду: — На выход его! Выкиньте на улицу эту падаль, пусть последний раз посмотрит на мир!

Несмотря на ярость, вовсю душившую его, Закаев еще надеялся узнать от пленника местонахождение его сослуживца, куда-то запропастившегося. Наградив злобным взглядом женщин и детей из семей военных, Джамалдин с силой пнул дверь и выбрался на свежий воздух. По его лицу из разбитого носа текла кровь.

— Вот падла! — Размазав пятерней багровую юшку, он сделал шаг в сторону.

В следующую секунду два его подручных вытолкнули на улицу связанного майора. Джамалдин надеялся, что тот не удержит равновесия и полетит по ступенькам вниз, но, вопреки ожиданию, офицер удержался, хотя и на самом краю. Он выпрямился, обернулся к Закаеву, подходившему к нему, плюнул кровавым сгустком и промазал.

— Последний раз предлагаю выбор: ты говоришь, где находится твой друг, или умрешь.

— Да пошел ты! — Пленник снова плюнул, и на этот раз попал.

— Сдохни, собака! — Не найдя в себе сил удержаться, Джамалдин несколько раз подряд выстрелил.

Майор захрипел, качнулся и как стоял, так и полетел вниз головой. Пронзительно завизжала женщина, прильнувшая к открытому окну.

Люди, отправленные на поиск пропавшего проверяющего, вернулись ни с чем.

— Мы обошли все. Нигде нет, — рассказывал Ваха.

— Почему так быстро? — недовольно буркнул Закаев и осторожно коснулся толстыми пальцами сломанного носа.

— Да что там проверять? На всех этажах брошенных казарм на входных дверях замки. Навесные. Снаружи. Номера в гостинице мы обошли, разделившись на пары.

— В беседках, курилках смотрели?

— Да. Никого. В столовой только гражданские.

Про мертвую изнасилованную девушку, сестру Агабека Магомедова, Ваха предусмотрительно приказал молчать всем, кто это видел. Ни к чему сейчас устраивать среди своих дополнительные разборки. Пусть дело закончится, а там на все воля Аллаха.

— В клубе только пленные. Они уверяют, что чужих среди них нет. Этот майор словно сквозь землю провалился!

— Да и шайтан с ним! — Джамалдин поморщился. — Не проблема. Возьмем позже. Оружия у него нет. Поставь у окна дополнительного наблюдателя за жилым сектором. Должен же он где-то появиться. Тогда и разберешься сам. Не хватало еще мне думать о такой мелочи. Ступайте и займитесь чем-нибудь полезным. Женщин пока не трогать. Нам могут понадобиться их мужья. И пришлите мне майора Лапшина и этого — как его? Да, вспомнил, Котова, заместителя по тылу.

В кабинет командира, который теперь занимал Джамалдин Закаев, ввели упомянутых им офицеров. Точнее, сперва, споткнувшись о порог, вошел Котов, затем, придерживая за руки, боевики ввели майора Лапшина.

— Ты обещал отпустить мою дочь и жену! — захрипел тот.

— Я отпущу, но ты еще не до конца выполнил свой контракт.

— Я буду делать все, что ты скажешь. У меня нет теперь другой дороги.

— Ой ли? — Закаев усмехнулся. — Я думаю, ты лукавишь. Стоит только мне отпустить твою семью, и ты предпочтешь смерть. Ты и так уже не жилец, я это вижу по твоим глазам. Я ведь прав, майор, да? То-то! Потому ты и молчишь. Нет, майор, сперва мы дождемся нужного вертолета с клиентом на борту, и когда все будет сделано — отпустим твоих близких. Не веришь? Зря. Зачем они мне? Они мне не нужны. Клянусь мамой, я их отпущу. А хочешь, принесу Коран?