Шрифт:
Глава первая
Майкл
Вхожу в маленькую комнату и быстро, но тщательно осматриваюсь. Стол, на нём толстый тлеющий огарок свечи, пламя вздрагивает из-за закрывающейся двери за моей спиной. Вокруг стола три деревянных стула, в углу комнаты полутороспальная металлическая кровать. На стене одинокая лампа, от которой без электричества нет никакого толку. Окна отсутствуют, единственный выход – дверь, которую подпирает спиной девушка, что подстрелила Убийцу. Хантер садится на стул и, расположив руки на столе, складывает их в форму домика, когда пальцы касаются друг друга, он кивает мне на стул напротив. Бросаю беглый взгляд на девушку и сажусь к ней спиной.
– Тебя долго не было дома, – говорю я, удобней устраиваясь на стуле.
– Дела, – отвечает Хантер.
Он смотрит на меня немигающим взглядом, и на мгновение этот самый взгляд меняется, становится немного иным, не таким хладнокровным, как всегда.
– Как там Саманта и Чарли?
– Живы, здоровы.
Услышав мой ответ, Хантер коротко кивает.
– Хорошо. Зачем ты здесь? – спрашивает он.
Интересный вопрос. Я знал, что, если Хантер жив и не возвращается домой, на это есть определенные причины. Ни одни стены не удержали бы его вдали от дома и тем более Саманты. Я всё понимаю, но он не может быть здесь, когда его город скоро склеит ласты и пойдёт ко дну.
– Хантер, прошло больше семи месяцев, пора вернуться домой.
– Пока не могу.
– Причина?
Хантер кивает на девушку у двери и отрывисто бросает:
– Она.
Не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на предмет разговора, задаю следующий вопрос:
– Кто она?
Девушка отлепляется от двери, проходит вглубь комнаты и садится на край кровати, осматривает меня слишком внимательным взглядом и, не прерывая зрительный контакт, спрашивает, обращаясь к Хантеру:
– Это что – твой сын?
– Нет, – говорю я.
– Да, – отвечает Хантер.
Встречаюсь с ним взглядом. Он практически не изменился с последнего нашего разговора вживую. Мы с ним похожи, но только лишь характером. Я благодарен ему за всё, что он для меня сделал, но сейчас не время для лирики. Он всегда учил, что чувства, любые чувства делают нас слабее и они никогда не должны быть на первом месте. Первое место занимает защита тех, кто в этом нуждается. Он кормил меня этим всю жизнь. Каждый раз, когда я уходил в патруль или на задание, что он мне поручал, я слышал одно и то же: "Ради нашего города и нашей семьи". Сейчас, как никогда раньше, наша семья, Хелл и другие города нуждаются в защите. Им нужен Хантер, а не его замена.
Девушка тяжело вздыхает, нарушает тишину и представляется:
– Моё имя Мишель Родригез. Мне двадцать четыре года и последние восемь месяцев я живу в этом замечательном месте. А ещё я по совместительству дочь Пабло Родригеза, главы Коалиции. Одного из трёх глав Коалиции.
После этих слов, Мишель полностью привлекает моё внимание. Ещё раз оглядываю её с ног до головы. Брюнетка, рост примерно метр шестьдесят, зелёные глаза, уверенный взгляд и самовлюблённость, именно она первым делом бросается в глаза.
– Что ты здесь забыла? – спрашиваю я.
– Папочка отправил меня в отпуск.
Брюнетка пожимает плечами и продолжает скучающим тоном:
– Так считают практически все. Даже моя мама и младший брат. Правду знают только люди, что живут здесь, и горстка прихвостней папочки.
– По порядку, Мишель, – говорит Хантер, и девушка тут же замолкает. – Во-первых, как ты мог догадаться, наши переговоры с Коалицией не прошли успешно. Они хотят ввести Хелл, Крест, Подземелье и Возрождение в состав Коалиции.
– Это плохо? – спрашиваю я, потому что понятия не имею о чём идёт речь. Коалиция долго ходила вокруг да около наших городов. Они многое требовали, но о таком речь ранее не заходила. Или мне не сообщили.
Мишель снова вступает в разговор:
– У Коалиции немного странное понимание строя жизни общества.
– Какое? – спрашиваю я.
– Немного рабское, – отвечает Мишель, снова пожимая плечами.
Это действие единственное, не считая слегка участившегося сердцебиения, говорит о том, что она как минимум взволнована этой темой.
– В состав Коалиции входят три больших города. По сравнению с Хелл, это огромные города. Но кроме них есть ещё тринадцать городов. Мелких, но нужных. Все они согласились, так или иначе, войти в состав Коалиции, – сообщает Хантер.
Мишель фыркает и продолжает:
– И теперь там рабы. В прямом смысле слова. Все мелкие города делятся на три типа. Первые, самые покладистые, и ими максимально легко управлять. Главы этих городов добровольно соглашаются передавать все ресурсы и знания Коалиции. Предводители покладистых городов остаются у руля и, по сути, живут так же, как и жили, только изредка посещают столицу и веселятся там. Но люди, обычные, не рождённые с золотой ложкой в зубах, становятся рабами, им не платят, не помогают, не лечат. Второй вид городов – менее покладистые, это города, где правителям не плевать на своих людей. Знаешь, что с ними делает Коалиция? Всю правящую семью выводят на площадь и показательно казнят. Казнят так, чтобы видел весь город от мала до велика. Коалиция отрубает головы и ставит их на пики прямо в центре поселения. И снимать эти напоминания нельзя. Никогда. Но зато появляются вакантные места, на которые Коалиция садит своих людей. Что касается обычного люда, простой народ ждёт то же самое, что и в покладистых городах, они становятся рабами и пашут на благо Коалиции до конца жизни, а она становится куда быстротечнее. Есть и третьи города, где люди, как и правление, воспротивились новому строю и взбунтовались.
Мишель заканчивает свой рассказ и слишком внимательно всматривается в моё лицо. Что она хочет там увидеть? Удивление, шок, сомнение? Ей не суждено рассмотреть на моём лице ничего. Не настолько шокирующие вещи она мне рассказала. Я видел и пострашнее.
– Что с третьими городами? – спрашиваю я, возвращая всё внимание на Хантера.
Глава Хелл наблюдает за танцем пламени свечи и отвечает:
– Ты сейчас в одном из этих городов. Такие города отныне принадлежат тварям и сюда ссылают тех, кто неугоден Коалиции. Знать и военных, тех, кто знает о существование законсервированных городов. Все боятся сюда попасть, некоторые выбирают смерть на месте, чем ссылку сюда.
Снова возвращаю взгляд на Мишель, она выразительно приподнимает брови, а я спрашиваю:
– Даже свою дочь?
Девушка хмыкает и говорит:
– Тем более меня.
– Почему? – спрашиваю я.
– Она против, – говорит Хантер. – Она против рабства и пыталась свергнуть своего отца. И тогда один голос из трёх правителей был бы за мирное существование, за более равноправное. Но у неё не вышло. Мишель прокололась, доверившись не тому человеку.
Девочка решила поиграть в супергероя, но не вышло. Коалиция для нас опасна, но сейчас меня куда больше интересует Хелл и мутанты, что идут по следам Джил.