Чтение онлайн

– Ну… – я задумываюсь, – Да. Да, я приглашаю тебя на свидание.

– И ты хочешь повести меня обедать?

– Ты же ешь еду? – я нахмурился, гадая, что такого странного в моем предложении.

– Конечно, ем, – она смеется, – Я думаю – это плохая идея.

– Почему? – я чувствую легкое огорчение

– Обед – это банально. У меня есть идея получше.

Кофе уже выпит. Она берет мою кружку и идет на кухню. Ставит посуду в раковину и разворачивается ко мне.

– Мы пойдем кататься на роликах вместе, – она подмигивает мне, и я удивленно заморгал глазами.

Снова мы. Почему меня так цепляет простое местоимение из двух букв?

ГЛАВА 8

Я сижу на стуле в спортивном магазине и примеряю ролики. Они с большими колесами, серого цвета с красными шнурками. Забавные.

– Может лучше эти? Они брутальные, – протягивает она мне другую пару, черного цвета.

Между зубами у нее зажат чупа–чупс, который она нашла в бардачке моей машины. Привет от моей бывшей. Та думала, что сосать конфету – это очень эротично. На самом деле, она постоянно стучала по ней зубами и с жутким хрустом грызла, от чего, под конец наших отношений, я начал боялся подпускать ее к своему члену.

– Брутальные? – я смотрю на них, и давлю приступ смеха. На нас итак уже продавцы косятся как на ненормальных, – Ролики?

– Ну да. И подойдут к твоему костюму. Кстати, у тебя есть вообще другая одежда? Или ты родился в рубашке и галстуке? – Дана говорит это, вытащив чупа–чупс и тряся им, как волшебной палочкой.

Вот у нее это выходит очень даже… Волнующе.

– Есть, конечно. Нужно будет заехать переодеться.

– Ну, так что? Эти с красными шнурками, – она показывает конфетой на то чудо, что у меня на ногах, – Или брутальные? – трясет черными роликами.

– Эти удобнее, – я шевелю пальцами, и они упираются в мягкую подкладку.

– Заметано.

Она берет коробку и идет на кассу. Там она берет серые перчатки и тоже отдает их продавцу. Я снимаю ролики, влезаю в свои туфли и смотрю краем глаза, как она расплачивается. Когда все готово, я подхожу к продавцу, и он заворачивает мои новые, и первые за всю жизнь, ролики в коробку, кладет ее в пакет и улыбается.

Мы выходим из магазина и идем по торговому центру. Дана шагает немного впереди, я догоняю ее.

– Сколько я тебе должен?

– Что? – она удивленно округляет глаза.

– За ролики. Ты расплатилась, – я киваю на пакет в ее руке.

– Нисколько. Это подарок, – она пожимает плечами и улыбается с чупа-чупсом во рту.

Да что, же это такое… Успокойся, извращенец!

– Подарок? – я останавливаюсь.

– Да, подарок. А что в том такого?

– Нет, ничего, – я качаю головой. Мне никогда не дарили подарков девушки, – Стой. Помнишь ты взяла с меня обещание положить продукты в пищевой банк? Ну, в корзину, для бедных?

– Да, помню. Ты его выполнил?

– Еще нет. Но сейчас выполню. Пошли, – я беру ее за руку и веду в сторону продуктового магазина, – Заодно поможешь мне выбрать. А то я даже не знаю, как выглядят обычные продукты.

Она смеется, обхватывает ладонью мою руку, и мы идем по магазину, словно влюбленная пара.

Приятное ощущение.

Она берет корзину у входа, и мы идем в отдел выпечки. Дана выбирает булку и хлеб, пару буханок. Потом мы идем к крупам, и набираем гречку и овсянку. В молочном отделе берем несколько пачек творога и две пачки яиц.

Я расплачиваюсь, получилось чуть больше пятнадцати евро. Разгружаем покупки в большую корзину у стойки информации. И идем на парковку.

– Уложился в сумму? – спрашивает Дана, продолжая сосать конфету.

Беспокойное дерганье в штанах заставляет меня нахмуриться.

– Немного больше вышло.

– Кто–то сможет питаться этим недели две.

– Ты серьезно? – я останавливаюсь как вкопанный посреди парковки.

– Да. А что тебя удивляет?

– Но мы же ничего особенного не купили…

– Еда – это еда, Эрик. Белки, жиры и углеводы. Поверь, пачка риса или буханка хлеба порадует голодного не меньше, чем устрицы или сыр с плесенью.

Очередное открытие.

Я хоть раз задумывался о том, что я могу просадить за вечер пару сотен евро, а кто–то получает такую зарплату и пытается выжить на эти деньги?

Я хоть раз заботился о ком–то?

Человек, живущий внутри меня, неодобрительно качает головой и укоризненно молчит. Ответ очевиден.

– Ты часто это делаешь? – спрашиваю я, открывая багажник и ставя туда пакет с моим подарком, – Помогаешь другим?

– Стараюсь делать это каждый день. По мелочи, то там, то сям.

– Что тебе это дает?

– Я чувствую себя человеком, – обыденно отвечает она, пожав плечами.

Опять удар под дых.

Как давно я ощущал себя человеком?

И ощущал ли, когда–либо?

– Хочешь повести? – спрашиваю я ее возле водительской двери.

– Неа. Сегодня я ди–джей.

Она садится в машину, а я занимаю свое место.

– У тебя тут наверняка Bluetooth есть?

– Да, должен быть. Поищи, там должна быть кнопка на панели.

– Нашла. Отличненько, – она заговорщицки улыбается и достает мобильник. Что–то щелкает, из колонок доносится звук, – Сконнектила. Заводи, чего уставился?

Я выполняю ее команду и гадаю, какая музыка ей нравится. Дома у меня она пела Ваенгу, но что–то мне подсказывает, что она не любитель попсы. Мы выезжаем с парковки, и направляемся в сторону моего дома. Она нажимает на телефон, и в моей машине играет музыка.

Песня с тяжелыми басами и ударными, на английском, но я легко перевожу слова: