Пепеня
Шрифт:
– Ну, с Богом!
Зажужжала, как пуля, динамка, отжат рычаг, и... в вечерних лучах заходящего солнца величественная громада храма вздрогнула. Оглушительный грохот прокатился на многие километры до других сел и деревень.
Поднявшаяся пыль закрыла светило.
Земля тряслась,
Земля дрожала,
Земля стонала от боли!
А когда отзвучало эхо взрыва, ветер разогнал дым и гарь, перед глазами изумленных саперов предстала несокрушимая ТВЕРДЫНЯ! Цельный и невредимый, блистающий золочеными куполами, храм Святой Живоначальной Троицы.
Что творилось в умах и душах солдатиков, одному Богу известно. Народ, даже неверующий, ликовал. Ребятня хлопала в ладошки, прихожане крестились, клали поклоны и благодарили Господа за то, что Он не позволил порушить церковь! Все подумали, что взрывники уедут. Ведь, НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ же! Но не тут то было.
Командир саперов приказал заново закладывать взрывчатку. Он солдат! А для солдата приказ - дело непререкаемое. За невыполнение приказа последует строгое наказание, вплоть до расстрела. Это, конечно, в военное время, а в мирное - трибунал. У нас, как известно, от сумы да от тюрьмы не стоит зарекаться.
До заката оставалось часа три, и командир, подгоняя подчиненных, сам протягивал провода. В общем, спешил, потому и помогал солдатикам. Через полтора часа все было готово к взрыву. И все повторилось с начала.
Сначала храм вздрогнул!
Под грохот и клубы дыма попытался оторваться от земли!
Взлететь, как ракета!
Туда - а - а.......
Далёко - далеко!
В небо!
К звездам!
Но весь израненный, истерзанный, он рухнул на землю.
И вдруг в наступившей тишине, откуда-то издалека, послышался колокольный звон!Не с одной стороны, а со всех сторон звучало:
БОМ - М - М, БОМ - М - М, БОМ - М - М ! ! !
В соседних селах, где еще были действующие храмы, а они находились в семи, десяти верстах от села Яркино, звонари били в набат!
До самого заката!
До самой зари!
А заря была красная, как полыхающий пожар!
***
Якова Мусина хоронили всем селом. Курин и Петруха были теперь не разлей вода. Сдружила их смерть деда Якова и все, что происходило в селе в тот злополучный день. По воскресеньям даже стали семьями посещать храм в соседнем селе. Все удивлялись этому, даже посмеивались над ними, но не зло, а как-то так незлопамятно. В деревне так смеются над слабостями человека или его чудачествами. Только не отмолил Петр своих грехов. И с ним, вернее, с его ребятенком, случилась непоправимая беда. Страшное несчастье. А было это так.
У Петра, если вы помните, было двое мальчишек. Одного из них звали тоже Петей. Как - то Ленка, жена Петра, парила на электрической плитке комбикорм для скотины. Когда все было готово, она унесла ведро с пойлом в хлев. Плитка же осталась включенная. Рядом с ней, на крыльце, сидел сынишка Петька.
Отец принес домой маленького щенка. Разулся, спрятал псину за спиной и позвал сына к себе. Тот, в одних спущенных до колен трусишках, улыбаясь во весь рот, подошел к отцу.
– Смотри, Петюня, чо тебе папка принес!
Вытащил из-за спины лопоухого кобелька и поднес его к самому лицу сына. Щенок лизнул в губы мальчонку и негромко тявкнул. Младший Петруха попятился от испуга и сел попкой прямо на раскаленную до красна электроплиту. Сначала не было слышно ни звука, у мальчонки только широко открылись глаза, лицо исказила страшная гримаса боли. Потом малыш закричал так громко, завизжал на такой высокой ноте, будто диск пилорамы на совхозной лесопилке. Не вставая с плиты, он потерял сознание. Запахло жареным мясом и паленой тряпкой. Петр оторвал маленькое тельце от плитки, положил на пол, плеснул в лицо из кружки водой.
Он сам забился в истерике. Сел на ступени, обхватил голову руками, и стал раскачиваться из стороны в сторону и мычать, как голодный бык. Прибежала Ленка. Увидев эту картину, она сама запричитала, как плакальщица возле покойного. Щенок, прижавшись к лежащему на полу малышу, тоже в испуге повизгивал и скулил.
В общем, мальчик от болевого шока не пришел в себя, тронулся умом. Стал он деревенским дурачком. Незлобивым, даже излишне добрым и доверчивым. Прозвали его Пепеней. Это он сам себя так называл. Его спросят: "Как тебя зовут?" Он отвечал: "Пепеня". Что-то производное от своего имени. Он вообще плохо и мало разговаривал. Обходился десятком фраз, которые для незнакомых людей были совсем непонятны.
Покладистым, работящим, небуйным рос Пепеня. Хотя, честно говоря, его можно было разозлить. Да ещё как! Но при условии, если кого - то обижали у него на глазах. Неважно кого, человека или скотину. Тогда Пепеня мог схватить все, что было под руками, дрыну или кирпич, и припечатать кому следует и как следует. Правда, перед тем как ударить, он предупреждал: "У-у, блин, гада!".
Если человек, делающий по мнению Пепени что-то плохое, не переставал этого делать, то его постигало "возмездие". Поэтому в присутствии Пепени, встречая с выгона скотину, никто не погонял животных даже хлипким прутиком. Физически он был крепок и силен неимоверно. Поэтому его просили старые люди и одинокие женщины, то порубить дровишки, то вскопать огород, скосить надел травы. И все это за умеренную плату. Чаще всего расплачивались продуктами, реже деньгами. Все заработанное Пепеня приносил домой.
– Добытчик ты наш!- говорили ему мать и отец. Отчего он улыбался такой же широкой улыбкой, как тогда... перед отцом.
По всему, Пепеня остался по разуму таким же, как был перед бедою.
Отец сделал ему тачку на двух колесиках. Укрепил старое ведро, в которое Пепеня положил несколько ржавых консервных банок. Когда он катил по деревенским колдобинам эту тачку, грохот стоял неимоверный. При этом Пепеня еще и рычал, как ракетный тягач "Ураган". Называл он свой агрегат по своему косноязычно, но верно - "Рынька".