Чтение онлайн

— Может, кому что посущественнее? Конфетку или печеньку?

— Пирожных нет что ли?

— А мне — чай сделай… большо-ой стакан… да, с сиропом… и печеньки…

— А знаете что, друзья? — Гай поставил чашку с блюдцем на консоль, — Я вот что ещё предлагаю… надо снова ввести в обиход радиовещание! Гениальная штука, доложу я вам!

— Это что ещё такое? Первый раз слышу.

— Ты ещё немое кино вспомни, — фыркнула Яна.

— Не скажи, — возразил Гай, — Разные вещи. Радиовещание, это когда по обычной, общей, громкой радиосвязи транслируют полюбившиеся песни. Новости. Или, даже, может быть стихи. Что вы на меня так смотрите? Да понимаю я, тут — кому-что нравится. Каждому — своё. Но! Раньше! Было время, когда люди умели слушать и любить одни и те же песни. Да!.. Что? Насилие над свободой личностного восприятия и потребления информации… на Земле уголовно наказуемо принудительным лишением лицензии на доступ к сетям… да знаю, знаю… докатились! Но! У нас-то всё по-другому!.. — Гай уселся удобнее, сделал очередной глоток кофе, — Ну, хорошо, для примера. Кто знает о последних крупных достижениях биологов?… Ага! Попались! Никто. Петров — вечно шифруется, мы в который раз уже о его намерениях постфактум узнаём. Он, мартышкин сын, даже через сеть свои намерения не пытается обнародовать… Кто отличился из десантников? Ну, вы то, понятно, в курсе. А остальные? Им, чтобы узнать об этом, надо догадаться в корабельной сети специальный запрос оформить! Поинтересоваться. А! вот именно «интересоваться» мы и не умеем! Большинству после рабочей смены — просто не до этого. Да и вообще не до этого — не умеем мы подобными вещами интересоваться, в принципе! И вот это социальное равнодушие нам и нужно перебороть! Просекли идею? Нужно ненавязчиво подобную информацию общим достоянием делать, хоть бы и в местах отдыха. А то живут все в своих мониторах, в интерактивных программах. Для нас это недопустимо! Пусть учатся радоваться общим успехам. Узнают героев. Делятся любимыми песнями и анекдотами, просто общаются, разговаривают не по работе… да, понимаю, информацию можно выложить в сети. Но это разные вещи! Общение через мониторы отдаляет людей друг от друга. А нам нужен принципиально другой результат.

— Кстати, может ты и прав, — поддержала Николь.

— И как ты себе это представляешь? — спросила Яна.

— А давай твоих «бабочек» с нашими историками и культурологами перемешаем? Объединим! Вот прям так, в принудительном порядке. Пусть учатся вместе работать! Выделим им общее помещение. Возложим эту задачу на них. И посмотрим, как справятся.

— Да уж — лёд в кипятке, — протянула Яна.

Гай отмахнулся:

— Не думай о помещениях, это вторично и решаемо. Там группа-то получится, человек… ха-ха пятьдесят-шестьдесят — немало совсем! Тогда на них же навалим оформление «зоны отдыха»! Думаю, нам понравится результат. Пусть по своему усмотрению биологов, производственников и монтажников трясут. Фантазируют, оформляют. Как ни крути, ни одного «модного» дизайнера мы с собой не взяли. Нам свои творческие люди нужны. Они основу и заложат.

Гай вдруг о чём-то вспомнил, развернулся и нырнул глазами и руками в свой монитор.

— Да, кстати! — заявил он не оборачиваясь, — Если «земные» сподобятся боевой корабль сделать, и за нами вдогонку рванут — это было бы очень хорошо. Придётся им реально по иллюминаторам натрескать и в дюзы напинать. На полном серьёзе! Резиновые пули и слезоточивый газ, как вы понимаете, в космическом бою неприменимы. Гонка вооружений! борьба идеологий! — чем не стимул для развития? Ну, или простенькая война на полное уничтожение.

— Какие иллюминаторы на космическом корабле?! — опешила одна из пилотов.

— Ну, ты темы меняешь! — возмутилась Николь, — Я тут размечталась, разомлела… все мы. А ты опять про войну?!

— Словно пыльным мешком из-за угла! — поддакнула Яна, — Злодей. Милитарюга!!! Ты о чём, вообще? Какая «простенькая» война!?

— Межзвёздная. Тонизирует, не правда ли? — Берсенев на секунду обернулся, его, обычно милая улыбка превратилась в жёсткий оскал. Гай на секунду стал похож на Лузгина как близнец.

— Мы же не станем этого делать! — неожиданно пролепетала Джамбина, у неё это в голове не укладывалось, — Это чудовищно…

Перед глазами снова возникла картина «Прайма», атакующего Землю.

— Станем! — неожиданно жёстко обрезала Николь, она крупно вздрогнула, но договорила до конца, — Если они нас к этому вынудят. Или ты думаешь — с глаз долой, из сердца вон? Вот они нам так просто взяли и нашу выходку простили? Даже не надейся! С них станется, и боевые корабли сделать, и в погоню рвануть! Предъявить нам кучу обвинений. И компенсации придумают, которые мы им должны. Причём всегда — потомки тоже. Не помнишь случайно, о возможном возникновении «резонансной мотивации в результате старта Первой Межзвёздной», кто статью писал? Тебе напомнить?

— Я другое имела в виду! — воскликнула Яна, — Возможный всплеск интереса! Сотрудничество… что-нибудь в этом роде… Развитие!

— Чем тебе межзвёздная война не стимул для развития? — огрызнулась Николь.

— Народ, вы чего?! С ума не сходите! Гай! Ну, поддержи же меня!

— Девчата, я тут покопаюсь пока в исторических схемах организации общего образования. — буркнул Берсенев не оборачиваясь, — Вы и без меня неплохо справитесь. Не расслабляйтесь, мечтайте дальше.

Северцев метался по небольшому пятачку в середине Инженерного Расчётно-Проектировочного Центра. Хватаясь руками за голову, периодически вызывая статические разряды в собственной густой шевелюре, чертыхаясь и поминая оптиков. Его парни, посматривали на него с откровенным сочувствием.

Четверо решали новые орудийные комплексы, их связку и взаимодействие с энергетическими и силовыми каскадами новых шлюпов. Двое колдовали над конструкторской голограммой в углу, на стенде, выстраивая модель системы перезарядки капсулами новой десантной платформы. Пять человек просчитывали ходовые и компенсационные системы. Ещё трое отрабатывали новые схемы швартовки шлюпов и, тоже ругались весма затейливо. Но, в отличие от шефа, оптиков не поминали, хотя их выражения слух ласкали ещё меньше.

— Как… как… ну, как же, — неразборчиво бубнил Северцев, не прекращая бессистемно перемещаться, останавливаясь иногда на несколько секунд и вглядываясь в чертежи и расчёты своих парней.

Никому это не мешало. Один из конструкторов оторвался от модели, взглянул на проектантов, позвал:

— Дит? — он выхватил из своей голограммы копию узла трансформации и перекинул её товарищу, — Перепроверь, дружище. Что-то у меня прочностные характеристики сомнение вызывают. Особенно на силовую нагрузку и вибростойкость.

— Как… — два шага, — Как… ну, как же…

Дитрих как заправский баскетболист поймал пролетевшую через Северцева голограмму, масштабировал её к своему «арифмометру» и встроил в матрицу анализатора. Проскочившая насквозь голограмма вызвала новый статический разряд на голове Северцева, тот отдёрнул руку от волос и посмотрел на пальцы.

— Ну, вот талдычишь оптикам, талдычишь, а они плевать на это хотели и продолжают нас с Семёном вальяжно под хвост посылать… — проворчал он, — Не спорю! Удобно… мониторы наши матричные — это хорошо всё. Но как же всё электризуется! Неужели нельзя сделать так, чтоб без этого? Не соображу никак, что-нибудь, чтобы снять статику, в общем?

Парни инженерной группы все давно привыкли к «коже». Ещё на Земле. Тем более в космосе. И удобнее, и безопаснее. Некоторые в очередной раз покосились на полушерстяную куртку и фланелевую рубаху Антона. Но, опять никто ничего не сказал. Он их в любую погоду носил. Или вообще без погоды, как здесь на «Прайме».

— Слав, глянь сюда… — позвал Дитрих, — По расчётам получается — всё нормально. Надо стресстестерам перекинуть. Я отправлю? Пусть «в материале» пробуют… Да, и по-хорошему, надо с десантом проконсультироваться. Они, наверняка это всё по-своему понимают. В любом случае — пользоваться им. Их мнение определяющее… после физики, химии и сопромата.