Перед бурей
Шрифт:
— …Жалеешь о своём даре?.. — усмехнулся Алек, уже мысленно прикидывая, что придётся вправлять сопляку мозги.
Сопляк серьёзно поразмыслил.
— Нет, — сказал твёрдо. — Просто это как-то… вдруг произошло. Но я не такой дурак, чтобы жаловаться на судьбу. Наверное, это из-за сестры, — повесил нос, что-то пристально разглядывая у себя под ногами. — Мы после того хамуна долго болели… она ещё кричала во сне, и я учился забирать её боль и выдувать сны. Может быть, потому и стал таким… натренировался.
Алек серьёзно кивнул. Смотри на него, велел он себе. Ожоги на его лице, и непрошенный дар исцеления, и ночные кошмары незнакомой девочки, и страх огня — всё это из-за тебя.
Воздух жжёт, в раскалённом мареве стволы деревьев колеблются и дрожат. Летят искры, жалят — в лицо, в руки…
Двое среди огня. Гарий заступает пламени дорогу, за его спиной кричит сестра. Он держит ветер… но одолеть не может. В треске наступающего хамуна слышится юный голос, он гремит и приказывает, пламя испуганно припадает к земле…
Алек мотнул головой, отбрасывая воспоминания. Тогда встал против огня и обратил его вспять, подчинил и гнал, стегая кнутами-порывами ветра.
Он спас ту деревню… и едва не погубил двух детей.
Хорошо, в этих годах все хамуны прошли стороной. Почти каждый может вызвать дождь, соткать пелену тумана, отвести от полей грозящую градом тучу или велеть ей просыпаться раньше. Но хамун… На всех землях воличей было очень немного людей, способных завернуть пламенный ветер от людских поселений. И Алек был одним из них, может быть, даже лучшим. Но слишком тёмные воспоминания пробуждало общение с хамунами.
— Насчёт тренировок… Можешь поговорить с Кати. Она училась у ведьмы, может знать что-то такое, что неизвестно целителям воличей и имперским мыследеям… Но, по-моему, это выдумки, что человек способен обладать лишь одним талантом. Взять Самиллу, — Алек глянул туда, где стучали деревянные мечи и слышались азартные возгласы. — Она с равным успехом может исцелять и драться…
Девушка убедительно доказала последнее, как следует приложив своего противника. Джурай отскочил, потирая пострадавшее место, девушка сделала паузу, давая ему опомниться, и атаковала снова.
— Целительница…
Гарий переспросил, оказывается, Алек сказал это вслух.
— Всё-таки она больше целительница, чем войя. Иначе не переминула бы добить противника.
— А зачем? Она знала, и он знал, что она победила. К чему терять время и добивать? Бой-то учёбный, без подсчёта ударов.
Неродные братья помолчали, каждый думал, как он поступал в таких случаях. Алек в боях без подсчёта щадил противника, если был гораздо сильнее его. В зачётных же чаще всего убивал. Гарий же с сожалением подумал, что подобных ситуаций в его учёбе было не слишком много. Совсем мало, если честно…
Они заговорили о другом. Если витазы вдруг стали учить молодых войев противостоять незнакомому оружию, как далеко это зайдёт? В Ойкумене множество народов и племён, и у воинов каждого есть свои секреты мастерства. Дворяне Стата предпочитают длинные тонкие мечи. Дарейши носят изогнутые односторонне заточенные сабли. Эльфы в тех редких случаях, когда снисходят до ближнего боя, орудуют похожими мечами, но имеющими заточку и по внутренней стороне. Норды с невероятной ловкостью орудуют тяжёлыми двуручниками, не пренебрегают и двухсторонними топорами. Народов несть числа, и различных видов оружия невероятно много…
— …Однако, приноровившись, можно уверенно отразить атаку любого противника с любым оружием, — сказала Верея.
Тренировка закончилась, и войя подошла к Гарию и Алеку, услышала последние слова молодого воя.
— Если он даст время приноровиться, — пессимистично заметил Алек. — Пока поймаешь суть стиля, есть опасность познакомиться с незнакомым оружием даже слишком близко.
— Ты кое-что забываешь, — усмехнулась Верея. — Твоё оружие и твой стиль могут быть так же незнакомы противнику…
— …Совсем незнакомый стиль, — вынуждена была признать Дикарка. — С ножом меня натаскивали неплохо, но Дорн и другие никогда такого не показывали…
Она перехватила локоть левой руки правой и вытянула шею, пытаясь достать языком до царапины. Искра, сидящая на земле, хихикнула и тут же поморщилась, потирая живот.
— Но всё-таки ты меня достала.
— А ты чего хотела? — проворчала Дикарка, оставляя бесполезные попытки. — Что незнакомая манера боя так меня удивит, что я позволю себя зарезать?
Она сполоснула локоть в фонтане, покосилась на детей. Двое тихо-мирно дрыхли в тени. Шум боя и азартные возгласы их не разбудили.
— Где бы достать ещё один маленький доспех… глупо биться без защиты. Пусть даже на чурочках — всё равно приходиться работать даже не вполсилы, а…
Искра с опаской разогнулась, встала. Подбросила в руке упомянутую "чурочку" — короткую толстую палку, изображающую нож. Такой нельзя было поранить, разве что ушибить.
— Ушибла ты меня неслабо, хоть и работала, как ты говоришь, меньше чем вполсилы. Несмотря на ту защиту, — принялась неловко выбираться из доспеха.
Учебные защитные доспехи в лучшую сторону отличались от таких же у воличей. Они были сделаны не из кожи и войлока. Гибкие пластины каучука, вещества, добываемого из сока одного южного дерева, могли защитить не только от деревянных мечей, но и от стрелы или пули на излёте, даже от слабого удара мечом.
И победа над Искрой нелегко далась Дикарке.
— Поучишь меня потом.
— Ты молодец, — искренне сказала воспитанница пастырей. — И мои учителя сказали бы то же.
— Спасибо, — невесело усмехнулась Искра. — Но лучше пусть твои учителя остаются в неведении относительно моих талантов… и вообще моего присутствия здесь.