Чтение онлайн

– Дэни? С тобой все в порядке? Она отбросила щетку в сторону.

– Превосходно.

Шейн потянул дверь, но она придержала ее.

– Не смей входить сюда.

– В кладовке ты говорила по-другому.

– Я серьезно.

– Такое впечатление, что ты задыхаешься. Что ты там делаешь?

Дэни нашла свитер на молнии с капюшоном. Бюстгальтер найти не удалось, поэтому она застегнула молнию до подбородка.

– Я задыхаюсь, потому что… хотя не имеет значения! – Она зашарила руками в поисках джинсов и наткнулась на юбку из тонкой ткани, которую надевала прошлым летом, когда ходила на ярмарку. Она была широкой, с завязкой на поясе, и Дэни едва успела влезть в нее и подвязать пояс, как снова потянули дверь.

– Черт возьми, Шейн Махони. – Почему это при нем она всегда оказывается без белья? – Ты меня совсем не слушаешь.

Не подозревая о ее затруднениях, он весело ответил:

– Так всегда говорит моя мать: «Шейн Махони, ты меня не слушаешь».

Придерживая дверь, Дэни отчаянно пыталась привести в порядок одежду и отдышаться.

– И что же она делала, чтобы ты слушал ее?

– Я был последним из шести братьев. Будучи адвокатом, специализирующимся на судебных тяжбах, мать возвращалась с работы слишком усталой, чтобы заниматься мной.

По-прежнему оставаясь в темноте, Дэни подняла голову. Это не укладывалось в тот стереотип, который она рисовала в своем воображении, – избалованного, испорченного мальчишку, единственную отраду жизни матери.

– Значит, тебя братья воспитывали?

– Скорее, регулярно колотили.

– Не может быть. Ты же такой сильный!

– Я был очень тщедушным мальчишкой, поверь мне. Она представила его себе беспомощным маленьким мальчиком, которого некому было защитить, и ее сердце непроизвольно сжалось.

– И твоя мама позволяла это?

– Я же говорил, она уставала от нас. Буквально.

– А твой отец? Он-то, наверное…

– Очень занятой нейрохирург. Тоже редко был с нами, но если был, то потворствовал братьям в том, чтобы они муштровали меня.

– Почему?

– Потому что я был классическим лодырем. Не оправдывал ожиданий.

Дэни повернулась лицом к двери, даже приложила ладонь к дереву, будто так могла прикоснуться к нему.

– Но ты ведь пилот? Руководишь частной авиакомпанией. Можешь летать на всех типах самолетов, доставлять самых разных людей в самые разные точки планеты.

– Я водитель дорогого такси.

– Шейн…

– Не пойми меня неправильно, я люблю то, чем занимаюсь. Я был рожден для того, чтобы делать это. Когда я в полете, это… переполняет душу. Я же говорю о том, что думают люди.

И Дэни знала, что его задевало то, что люди так думали. Она прекрасно знала, какие это может доставлять мучения. Это и побудило ее открыть дверь.

Шейн стоял, подпирая стену, в самой непринужденной позе со скрещенными руками и ногами. Да, этакий беззаботный тип.

– Наконец-то появилась. – Шейн оценивающе взглянул на застегнутый свитер с капюшоном и длинную юбку, полностью, от подбородка до пят, скрывавшие ее тело. – В полном комплекте доспехов.

Избегая его взгляда, потому что он смущал ее, Дэни принужденно улыбнулась.

– Подумала, что мне это может понадобиться. – Она остановила взгляд на своей кровати. «Противные глаза. Нашли куда смотреть». – Так ты… всегда хотел быть пилотом?

Шейн улыбнулся. Он не купился на отвлекающий маневр.

– Как только впервые увидел самолет. На что ты смотришь?

– А я всегда хотела работать с животными, – быстро сказала Дэни, отводя взгляд. – Меня и маленькую влекло к животным. – Она тараторила, как всегда, когда нервничала. Сочетание нервозности и возбуждения плохо действовало на нее. – Когда я получила работу в зоосаде, мать приехала, туда в первый же день. А я как раз ставила клизму жирафу, у которого был запор.

– Дай-ка, я отгадаю. С тех пор она считает, что ты только этим и занимаешься весь день – убираешь дерьмо.

Неожиданно для себя Дэни рассмеялась. Как ему удалось рассмешить ее?

– Так же, как и ты возишь людей на такси, да?

Он тоже улыбался. Они обменялись улыбками, отметив, таким образом, ту общность, что неожиданно возникла между ними.

– Тебе повезло с твоей работой, – пробормотала Дэни.

– Очень.

– Мне тоже.

– Мне и в жизни повезло, – сказал Шейн. Правильно, нужно запомнить это, он счастлив в одиночестве.

– Однако все усложнилось, – тихо добавил он. – Я испытываю больше радости от жизни теперь, когда встретил тебя.

Не успела она решить, как отнестись к этому его заявлению, как он перевел взгляд на ее губы.

– Намного больше радости. – Зажав ее свежевымытое лицо между ладонями, он наклонился, и на этот раз их губы соприкоснулись. Этот поцелуй отличался от их последнего неистового поцелуя в кладовой и от поцелуев, которыми они обменивались у него дома.

Этот поцелуй был неторопливым и сладким, а также таким прочувствованным, что у нее запершило в горле. Потом, все еще сжимая в ладонях ее лицо, Шейн отвел губы от ее рта ровно настолько, чтобы можно было заглянуть ей в глаза, и пробормотал:

– А что касается того твоего вопроса, то я не только беспокоился о тебе, но и хотел снова увидеть тебя. Хотел повторить. Если вчера ты говорила всерьез, что тебе ничего не нужно, то повтори это сейчас. Глядя мне в глаза, скажи, что не испытываешь ко мне никаких чувств, что не хочешь знать, куда это приведет.

«О Господи, не делай этого! Не будь таким великолепным, да еще и сердечным при этом. Не будь таким идеальным».

– Ты… хотел повторить.

Шейн озадаченно улыбнулся:

– Надо же, да?