Чтение онлайн

воспоминания; некоторые выходили не в свет, а в «тусклую тьму», в «серый сумрак», в темноту. Есть рассказы об отталкивающих фигурах, озере огня и так далее.

Авва Пимен писал: «Блажен, кто оплакивает себя здесь. Если мы не будем плакать здесь, то будем плакать в вечности. Нельзя избежать плача либо здесь добровольно, либо там вынужденно».

Авва говорит не о паническом страхе, который иногда охватывает нераскаявшихся грешников, а о спасительном страхе Бо-жием, милости Бога к человеку, подошедшему к последней грани земной жизни.

Страх Божий – это не опасение чего-то плохого, что может со мной случиться. Этот страх рождается от чувства величия и высоты Бога.

Переход в загробный мир для каждого из нас есть великое таинство. К нему нужно готовиться и совершить его со всей серьёзностью, с покаянием и молитвой, имея страх Божий – неуверенность и надежду – то, что святой Иоанн Лествичник называет «бесстрашным страхом».

Диагноз неизлечимого рака. – Время кризиса. – Депрессия или преодоление? – Несколько свидетельств. Последняя болезнь: страдания, соблазны. – Полеощь Господа. – Чувство «принятия».

Образ жизни больного последней болезнью. – Молитва солдата. – Молитвы.

В предыдущих главах последняя болезнь и сопровождающий её страх смерти рассматривались глазами христианских пастырей и глазами учёных, главным образом, медиков, изучающих умирание и смерть. Эта глава будет о том, что чувствует больной и что ему приходится менять в привычном образе жизни.

Это трудный период жизни, но Господь любит своё творение и поможет и в самое тёмное время. Если больной найдёт правильный путь к преодолению трудностей, он почувствует направляющую длань Господа.

Пока человек здоров, он живёт день ото дня, "как и все. Работает, развлекается. И вдруг – рак. Сразу почувствовал, что всё внешнее не так уж важно, мысли ушли вглубь, в себя. И появилось время поразмыслить об этом, с болезнью возникло больше времени.

Сначала, конечно, не хотел смиряться, убеждал себя, что не так всё плохо, не так опасно. Но проходит немного времени, и обманывать себя больше невозможно.

Диагноз рака – ещё полбеды, но диагноз неизлечимого рака

намного хуже. Теперь человек понял, что его время ограничено и что, вероятно, уже скоро…

Момент, когда он увидел, что неизбежное касается лично его, – самый трудный момент во всей его жизни. Человека, близкого к вере, это может приблизить к Богу, однако каждый, верующий или неверующий, узнав, что он поражён смертельным недугом, неизбежно сталкивается с вопросом: что же теперь будет и что мне делать? Это кризис, и он требует разрешения. Обойти его нельзя.

Хуже всего, если больной поддаётся панике – «Теперь всё равно», или по душевной немощи ничего не решит, оставив всё как есть. Тогда останется одно – наблюдать, как развиваются симптомы болезни и как слабеет и разрушается тело; будут тяжёлые и безрадостные мысли, бессонные ночи и углубляющиеся тоска и отчаяние.

Кризис требует разрешения. Необходимо принять неизбежное и понять, что теперь придётся жить иначе, чем до сих пор. Прежде всего нужно спокойно обдумать и решить, что следует сделать в оставшееся время. А времени осталось совсем немного. Современная медицина добилась больших успехов. Даже в том случае, когда она не обещает излечения от рака, медицина обеспечивает несколько месяцев, а то и два-три года полноценной активной жизни, часто без каких-либо физических страданий. Нужно только оставшееся время не умирать, а продолжать жить. Многие больные сумели это понять и сделали последнюю стадию своей жизни не только сносной, но светлой и счастливой.

В «Журнале клиницистов-онкологов» (т. 36, №2, 1986) помещена статья Е.А.Вастияна: «Духовная сторона ухода за раковыми больными».

Иллюстрируя свои мысли о раковых больных, автор приводит ряд случаев.

Доктор Роберт Мак, больной неоперабельным раком лёгкого, сам описал свои переживания. Узнав о болезни, он очень испугался, растерялся и был близок к отчаянию. Но, пережив первый шок, преодолел кризис. Вот что он пишет:

«Я счастливее.чем когда-либо раньше. Эти дни и впрямь самые лучшие дни моей жизни».

Он пишет, что «в то время (кризис) он был вынужден сделать выбор: или предоставить болезни и лечению идти своим чередом, или остановиться, обозреть свою жизнь и спросить себя, что теперь действительно важно и что можно сделать».

В заключение он говорит: «Глубокая ирония человеческого существования в том, что многие из нас только после тяжёлой травмы или перед лицом смерти узнают истинную цель жизни».

В 12-й главе приводились очень похожие слова американского сенатора Поля Цонгаса.

Один протестантский священник, описывая свою последнюю болезнь, называет её «счастливейшим временем моей жизни».

Это может показаться неправдоподобным, но это не выдумка и не бахвальство. Многие люди, приближаясь к концу земной жизни, говорят о том же. Исчезают все мелкие заботы. Нет больше амбиции, жажды славы, положения в обществе, богатства. Больше радости даёт то, что его окружает, ближе становятся люди. Перестаёт огорчать собственная слабость: «Да, я умираю, я не'хозяин моей судьбы, но есть нечто большее всего этого, есть вечное». Это уже начало религиозного чувства и воспринимается оно как счастье.

Все стадии последней болезни, о которых написано выше, это постепенное примирение с неизбежным, время духовного роста. Человек – на правильном пути, он чувствует это, и ему становится легче.

Описанное течение последней болезни бывает не у всех. Есть люди, которые ни за что не хотят принять близость смерти. Они постараются жить полнее и активнее, чем раньше, будут заниматься разными делами – нужными или ненужными, развлекаться. Они заполнят своё время и мысли чем угодно, только бы не думать о трудном и страшном. Однако ни радости, ни облегчения они не обретут. Забвение иногда достигается, но остаётся временным и неполным. В самые, казалось бы, весёлые минуты наваливает вдруг гнетущая тоска. Особенно трудны бессонные ночи с чувством безысходности и тяжёлыми мыслями.