Переходный возраст

Меня разбудил деликатный стук в дверь. Все утро пробегав по газону с косилкой, после обеда я прилег отдохнуть в гостиной и не заметил, как меня разморило. Вообще-то я собирался пощелкать каналы, но пульт валялся на полу рядом с диваном. Гостиную заливало послеобеденное летнее солнце, и я сразу вспомнил детство и летние каникулы с бабушкой Женей.

Она отправляла меня отдыхать после обеда и задергивала тонкие ситцевые шторы, которые лишь слегка могли приглушить солнечный свет. Я, конечно, сопротивлялся, лежа на кровати без сна наблюдал, как в полосах света кружатся пылинки и считал минуты до счастливого момента свободы гулять. Вот оно, детство, непонимающее своего счастья. Сейчас я бы дорого дал за возможность вот так дремать в нагретой гостиной после каждого своего обеда, но нет – один раз прилег, и то разбудили.

Стук повторился. Почему-то я сразу подумал, что стучит женщина, которая не часто бывает у нас в доме – очень уж осторожным был этот стук. Наш дом так давно в этом поселке, что все местные обычно не стучат, а просто заходят.

Я неуклюже слез с дивана – все тело ныло после косилки – когда увидел, что под окном мелькнула копна темных волос. Я же говорил, что женщина. Вот я олень, пока предавался своим детским воспоминаниям, она решила, что никого нет дома. Я кинулся к окну.

– Эй! Вы что-то хотели?

Девушка обернулась, моментально всколыхнув во мне смутное чувство, что я ее знаю.

– Привет! – она улыбалась мне как старому знакомому. Она точно меня знала. А вот откуда я знал ее? Не буду строить из себя пай-мальчика, но познакомиться с девушкой, а потом начисто забыть – такого за мной не водилось.

Тем более, только слепой идиот мог забыть такую красотку. Даже на первый взгляд она была удивительно хороша: темные озорные кудри, черные блестящие глаза, ярко-красная помада на чувственных губах и соблазнительная ложбинка в вырезе такой же ярко-красной майки.

– А тетя Вера или дядя Паша дома? – спросила она, подходя к окну, и в этих интонациях и взгляде снизу вверх я вдруг узнал ее. Это была Саша, дочь наших соседей.

Когда-то наши семьи так много общались, что даже проделали калитку в смежном заборе. Я был подростком, целыми днями гонял на велосипедах с ребятами и приходил домой только поесть, и тогда видел ее: мелкую круглолицую девчонку, которая также смотрела на меня снизу вверх, заливаясь стыдливым румянцем. Немудрено, что я ее не узнал – я помнил ее ребенком. Сейчас передо мной стояла молодая женщина – с такими же щечками-яблочками, но без тени смущения. Я почувствовал, что сам заливаюсь краской как подросток.

– Нет, они уехали в город на пару дней.

– А, понятно, – она явно растерялась. – Я думала, дядя Паша сможет мне помочь.

– А что случилось?

– Не могу открыть ворота, чтобы загнать машину. Папа повесил новый замок, а я забыла забрать от него ключ.

Я не понимал, кто в здравом уме доверил ребенку машину – я же помню, как она училась кататься на велосипеде, и ревела в кустах, обняв разбитую коленку. Тем не менее, чувство добрососедства обязывало ей помочь.

– А дождаться родителей?

– Две недели? Они уехали на море, я одна.

Я долго не думал. Я вообще не думал, слова вырвались сами:

– Загони пока к нам.

– Ой, правда? – обрадовалась она. – Спасибо, Андрюша. Сейчас подъеду, – и, радостная, чуть не вприпрыжку, выскочила за калитку, оставив меня размышлять на тему, что мамы иногда бывают правы. Моя всегда говорила, что Саша – красавица, и вот пожалуйста – оказалась чертовски права.

Мягко шурша гравием, машина въехала на площадку и остановилась. Надо же, какая глупость, забыть ключи от ворот. Теперь я две недели буду привязана к соседям каждый раз, как мне захочется куда-то поехать. А мне захочется, я себя знаю. Конечно, пока родители на море, я решила устроить себе на их даче импровизированный ретрит: тишина, покой, режим, йога на травке, книги, долгие пешие прогулки на природе, но это не значит, что через пару-тройку дней моего внутреннего исследователя не потянет покататься по окрестностям.

Пока Андрей закрывал ворота, я доставала из багажника вещи. Поразительно, как тощий подросток, каким я его помнила, превратится в высокого крепкого мужчину. Еще поразительнее было вспоминать, как когда-то я ужасно его стеснялась. Его мама, женщина простая, как электровеник, вечно прочила меня ему в невесты, чем обескураживала мою робкую стеснительную детскую натуру.

– Спасибо, Андрюша, – улыбнулась я, вытаскивая ручку чемодана.

– Не за что. Давай помогу.

Андрей взял сумки с продуктами, и мы пошли к калитке, проделанной много лет назад в смежном заборе между нашими участками. В моем детстве, когда я летом жила с бабушкой на даче, я чуть не каждый день бегала через эту калитку к тете Вере – она души не чаяла в соседской девочке и охотно подкармливала ее конфетами. Тогда справа и слева от дорожки были ровные аккуратные грядки. Сейчас их заменил газон. Судя по бодрящему запаху свежескошенной травы, его недавно покосили – это объясняло красноту на лице Андрея.

Я толкнула старую деревянную калитку и зашла на участок моих родителей. Ключ приветственно щелкнул в замке, и, открывая дверь в дом, я словно открыла дверь в свое детство.

– Спасибо, Андрюша, – я подвинулась, чтобы он поставил пакеты.

Я была благодарна за помощь, но ему пора было уходить: у порога начиналось мое свидание с детством, и Андрей был здесь третьим лишним. Возможно, он это понял, а, возможно, просто устал, пока косил газон – во всяком случае, вид у него был потерянный.