Чтение онлайн

Я сидел молча и совершенно неподвижно. Кажется, и наставница, и воспитанница совершенно обо мне забыли. Меня это вполне устраивало, поскольку я абсолютно беззастенчиво разглядывал Аниту.

Она мне понравилась сразу. Крепкая, быстрая в движениях, ладная. При этом изящная и даже не осознающая этого.

Мне нравилось на нее смотреть, особенно когда она не знала об этом. Правда, чутье у Аниты было потрясающим — она моментально ощущала взгляд постороннего человека, малейшее движениев свою сторону.

Но сейчас она была полностью занята своей воспитанницей, и я смотрел, как она сердито сдувает со лба непослушную прядь темных волос, поправляет комбинезон, резко ставит Мариску на ноги.

Интересно, как это у нее сохраняется такой вот приятный смугловатый оттенок кожи? Не похоже, что она ходит в солярий, оттенок не тот. От солярия получается грубоватый — и бездельный какой-то. У Аниты же он был совершенно естественным.

А ведь больше трех месяцев прошло с того момента, как я увидел ее впервые. И мне так и не надоело ее рассматривать.

Увы, случай выдавался куда реже, чем мне хотелось, но база Сестер находилась за пределами купола Гагарин, да и нас с Фрэдом с первых дней закрутило так, что только успевай поворачиваться.

Тут помогал Папенька. При каждом удобном случае он старался повидать дочку. Та фыркала, говорила, что она вполне способна о себе позаботиться, но улыбалась при этом так, что и Папенька и я — оба расплывались в ответных улыбках.

Хотя Анитина адресовалась исключительно Фрэду.

На меня она смотрела с легким подозрением, и я ее не винил. Я бы и сам так на себя смотрел.

Так прошел месяц.

А потом Анита стала обучать девчонку-найденыша. Дело шло туго. Я это понял, как только увидел Аниту в очередной раз. Была у нее милая манера — если она нервничала, то сразу же начинала слегка прикусывать нижнюю губу. В тот раз она ее искусала едва не до крови. И с тех пор положение дел если и улучшилось, то ненамного.

— Что, никак? — поинтересовался я, незаметно кивая в сторону Мариски, пытавшейся совладать с эластичными ремнями фиксаторов «Гарпии».

— Не то слово. У нее словно блок какой-то стоит. Не может освоить элементарные вещи. Или не хочет.

И это действительно было так. Мариска не могла спокойно пройти и двадцати метров. Стоило ей попасть в симбот, как она начинала тяжело дышать, пульс подскакивал, девчонка потела и впадала в панику. Лишь месяц спустя она перестала поскуливать, когда делала несколько неуверенных шагов в симботе.

Первый же выход за пределы купола, по словам Аниты, едва не обернулся катастрофой — Мариска тяжело задышала, а выведенные на лицевую панель Анитиного шлема данные о пульсе, давлении и прочих показателях подопечной стремительно улетели в красную зону. Симбот Мариски развернуло так, что взвыли сервоприводы, «Гарпия» совершила нелепый кульбит и рухнула. Анита оказалась рядом в два прыжка. Она говорила, что не помнит, как ей удалось доставить девчонку обратно в купол.

Я смотрел, как выбирается из симбота перепуганная Мариска, как, умело скрывая раздражение, успокаивает ее Анита, и думал, что все же у нее, Аниты, талант наставника от Бога. Неважно, от какого, но он есть.

Так почему нет ни малейших сдвигов?

И тут я поймал взгляд Мариски.

Оп-па… а ведь я уже видел похожий взгляд. Такой же рыщущий, встревоженный и вместе с тем обращенный в себя.

Высадка на Фомальгусте IV. Серое в ядовито-розовых прожилках небо, осклизлые на вид облака, низко нависшие над осыпающимися, крошащимися холмами.

Отделение идет «гвардейским уступом», те, кто движется в задней шеренге, периодически взлетают, образуя верхний уровень клина, все на взводе — разведка доложила о возможном нахождении противника в этом районе.

Больше всех дергаюсь я — это третий мой боевой выход со взводом, но те два были простым сопровождением колонн. Сейчас — дело другое. Взгляд мечется — пытаюсь держать в поле зрения данные тактического дисплея и показания симботов моих десантников одновременно. У капрала Ромеро показатели давления и пульса прыгают в красную зону. Связываюсь с ним по закрытому каналу:

— Ромеро, что с вами?

— Командир, мне не по себе. Что-то нехорошее рядом!

Ромеро-новичок, боевого опыта еще меньше, чем у меня. В наушнике потрескивает, но все перекрывает тяжелое дыхание десантника. Я не могу отвлекаться на каждого паникера и командую ему сместиться в центр группы.

Идем дальше. С орбиты сообщают, что активности ксеносов не наблюдается. Судя по всему, разведка что-то напутала. Но в этом районе находится перерабатывающая фабрика. Что она перерабатывает, нам не сообщают, а это уже значит, что дело нечисто. Значит, что-то серьезное на этом объекте и ксеноактивность тут ни к чему.

— Командир. Командир, что-то не так!

У Ромеро хватает ума не орать по общему каналу связи. Вообще он производит впечатление спокойного малого, поэтому его паника беспокоит меня еще сильнее.

Я вывожу на внутренний дисплей изображение с его микрокамеры. Лицо кажется слишком широким, щеки уплывают назад и за пределы картинки, но выражение разобрать можно. Капрал обливается потом, взгляд странный — напряженный, рыскающий, но такой, словно ищет он что-то внутри себя. Или видимое только ему одному.

— Ромеро, прекратить панику! Остановитесь, сделайте глубокий вдох. Сейчас я введу вам успокоительное.

Как у любого комвзвода, у меня есть доступ к встраиваемым медкомплексам симботов моих десантников. Большая часть функций доступна и им, но некоторые, вроде управления успокоительными препаратами и прочими наркотическими радостями — только мне. Я уже набираю команду на своем пульте, когда Ромеро буквально взвизгивает:

— Командир! Опасность!

Я до сих пор не знаю, почему не стал медлить, почему поверил ему. Я просто заорал по общему каналу: