Чтение онлайн

Когда мир станет обыденным, и реальность бога уйдет из

каждого дерева и грозовой тучи - тогда умрут мифы, и

придет время низких потолков, пустых сердец и

рассудительных взглядов.

Из невошедшего в канонический текст "Раги о

Предстоящих". Приписывается Авэку ал-Джубб Эльри.

...Таргил сидел за столом, отстраненно глядя перед собой, и высокие залысины его лба поблескивали капельками пота. Вся приземистая, сутуловатая фигура Предстоятеля казалась единственным оплотом покоя и неизменности в постоянно меняющейся комнате - как, впрочем, менялся облик любой комнаты, любого помещения этого Дома, рожденного в кощунстве и обмане.

Словно стеклышки калейдоскопа непрерывно вертелись в Доме-на-Перекрестке, и лестницы, ковры, камины и ложа ложились все новыми и новыми сочетаниями, прихотливо перетекая из одного в другое.

Лишь та комната, где умер (умер?..) и был захоронен Авэк ал-Джубб Эльри, изменилась всего один раз - на девятый день после ухода забытого Предстоятеля, ухода, который никто так и не осмелился назвать убийством и с тех пор выглядела одинаково. Девять шагов вдоль, семь - поперек. Окон нет.

Стол с инкрустациями. Кровать. Три табурета... тумбочка, стенной шкаф... Странный оазис стабильности в вечных метаморфозах Дома-на-Перекрестке, семя постоянства в плоде изменчивости, как сам Дом был квинтэссенцией сверх естественного в мире, который...

Все чаще и чаще изменения, происходившие в мире, ночными кошмарами вторгались в мозг Таргила, Предстоятеля Хаалана-Сокровенного, Отца Тайного знания.

Вера в Эрлика давала Трайгрину, Предстоятелю Зеницы Мрака, власть над смертью. Вера в Сиаллу-Лучницу, проходя через Варну-Предстоящую, давала последней власть над любовным исступлением. Махиша, сосредоточивая яростную веру в Громового Инара, властвовал над молниями в тучах небесных и над молниями в душах людских.

Предстоятель Таргил умел - знать. Хотя иногда предпочел бы и не знать.

Вчера в коридоре его остановила Варна.

– ...привыкнуть, - сказала она, жалко кривя губы в подобии улыбки. Никогда не смогу. Эти изменения... Вон тот лепной карниз - еще минуту назад его не было. И стены - это не те стены... Почему Он такой?

– Кто?

– Дом. Он, словно кокетка перед выездом на званый ужин, примеряет и отбрасывает платья, пробует и стирает грим и никак не может остановиться. Почему?

– Потому, - грубо буркнул Таргил - и почувствовал, что Варна-Предстоящая сейчас расплачется. Пришлось успокаивающе погладить плечо собеседницы и через силу усмехнуться.

– Он приспосабливается, Варна. Я полагаю, что в ментальном плане Дом присутствует на всех Перекрестках одновременно, а реально, физически - то здесь, то там, но всегда в одном месте, не раздваиваясь. Он нащупывает наиболее сильные потоки веры и перехватывает их поверх голов остальных - я имею в виду остальных желающих, Предстоятелей больших и малых, и совсем уж мелких, берущих числом и наглостью... Ты ведь сыта, Варна?

Варна-Предстоящая гордо вскинула точеную головку, сверкнув россыпью огней на диадеме, и Таргил понял - Варна не уловила сути и половины сказанного, зато успела обидеться.

– Это неделикатный вопрос, Таргил! Ты стал развязен и... но я отвечу. Да, я сыта! И благодарна Дому за то, что мне теперь не надо для этого бороться за Перекрестки с наглыми девками или служить в храмах Сиаллы наравне с простыми жрицами - нагромождая легенды о чахнущих от страсти юнцах и старцах! Я сыта внутри Дома, культ Сиаллы процветает - и не будем об этом!..

Таргила охватила беспричинная злость. Он хотел было сравнить раскрасневшуюся Варну с рыбой-прилипалой, паразитирующей на акуле, или... Стена напротив дрогнула, замерцала, и на ней образовалось круглое зеркало в резной раме мореного дуба.

Таргил задохнулся, глянул на свое отражение, и ему пришло в голову, что рядом с ослепительной Варной именно он - рыхлый лысеющий коротышка с редкими усиками и вялыми плечами - именно он скорее походит на паразита, на толстую суетливую вошь, рассердившуюся на более стройную и глупую товарку...

Он резко повернулся и почти побежал по коридору, оставив Варну в недоумении и растерянности. Таргил задыхался и не мог избавиться от ощущения, что кто-то ехидно хихикает ему вслед.

Около полуночи в его комнату постучался Махиша. В последнее время они встречались редко, как, впрочем, и все Предстоятели, поселившиеся в Доме при желании можно было вообще ни с кем не сталкиваться и поддерживать в себе иллюзию одиночества; думать, что ты один, нет, что вы вдвоем - Ты и Дом; нет, втроем - Ты, Дом-на-Перекрестке и мир, мир за окнами, мир людей, которые верят...

Из всех тайных братств Искушенного Халла к Предстоятелю Таргилу шли послания. В его руках сосредоточивались тонкие нити, нити информации и понимания, хотя иногда Таргилу казалось, что он опутан этими нитями, и лучше ему было бы не знать, что...

В Но-Ирри обветшал и покинут жрецами храм Огненного Тэрча. Местные жители разобрали его для собственных нужд, ссылаясь на гнев единственного великого и могучего Инара-Громовержца. Сказки о битвах Тэрча с горными гигантами запрещены, барельефы над входом сколоты, и поверх сельским маляром нарисован бородатый Инар с кривой молнией в руке.

Три рунных столба Реи-Звездноглазой - в предгорьях Хоара, Пши и в долине Иссы - снесены до основания, дабы не порочили единственно сущую Матерь-Ночь Ахайри. Миф о сошествии Реи в Бездну признан еретическим, пять строптивых сказителей сожжены, остальные поспешили уйти в писцы и балаганные зазывалы.

У Райзского залива пьяными рыбаками изнасилованы восемь служительниц Аэллы Пенногрудой; одна из них, по имени Элиноар, вскоре повесилась, судьба остальных неизвестна. Рыбаков судили и дали год портовых работ условно - выяснилось, что они действовали во славу единственно существующей Сиаллы-Лучницы и были спровоцированы развратными лжеобрядами.

В капищах Эрлика, Зеницы Мрака, возобновились человеческие жертвоприношения. Власти молчат и смотрят на это сквозь пальцы. Об явившийся в столице пророк Шиблы-Исторгателя Душ разорван толпой - во имя единственного и непреложного Эрлика. Легенды о Шибле и темных реках подземного мира спешно переделываются - в основном, меняются имена. Все ремесленники перед началом работ обязаны возносить мольбу к Отцу Тайного знания Хаалану. Книги без аналогичного посвящения считаются кощунственными и сжигаются принародно. Иногда - вместе с автором.