Перекрёсток

Потерянная любовь, пронесённая через жизнь стихами,

Которые читали на Питерской набережной и на пляжах Майами.

Душа в оковах, рвавшаяся наружу,

В надежде на везение и что ещё кому-то послужит.

Увидит живыми тех, кого любит без меры

И с кем не удастся встретиться всё равно.

И есть тому многочисленные примеры.

Почему? Я думаю, не было суждено.

Не отмерено кем-то и согласие не получено,

Ни на земле, где всегда царит равнодушие, –

Да, видимо, и на небе, где тоже есть серые и заблудшие –

Ангелы падшие, пасущие такие же души.

А может, зависть и злость давит кого-то и душит?

А может, хочется унизить поэта и мольбы его слушать…

Этим, кто подписывает бумажки и дарует визу,

Ставит штампики с серьёзным лицом для вида.

А за этими корочками и маленькими листочками

Чья-то жизнь понапрасну перечёркнута строчками,

Обретающими жуткий смысл своей каллиграфией.

Для кого-то рутина, а для него приговор – эпитафия.

Для поэта, давящегося сухими слезами,

Проглотившего стон, уткнувшись в подушку глазами.

И сердце, почти задушенное инфарктами,

Да и без них ранимое и битое разными фактами.

Фатально преподносимые и горестно ожидаемые,

Но всегда невыносимые и скандальные!

Тебе что-то подарено и отобрано что-то,

Как оценить дары и то, что ушло безвозвратно?

И это не подтвердить математическими расчётами,

И не обсудить при личной встрече – приватно.

А может, вымолить у гадалки и звездочёта

Или сухими щелчками сбросить костяшки на счётах…

Вот мне, к примеру, уже пятьдесят девять.

А что он, Иосиф Бродский, сумел бы сделать

За подаренные ему, а не мне три года?

Будь это милость божия или просто природа.

Случай, желание или уже усталость.

А три года – целая тысяча дней или всё-таки малость?

В нашем водовороте и безумной гонке событий.

Не скажет никто… и зачем? Всё равно нам не быть… им.

Поэзия как зеркало души –

Ей не нужна молва аудиторий:

Общенье, книги, пестрота историй…

Услышал – если сможешь, напиши.

Образование Есенина – семь классов,

И Пушкин аттестатом не блистал,

В ученье Маяковский не был асом,

А Бродский, не осилив восьмилетку,

Одет во фрак и белую жилетку,

В Стокгольме с блеском лекцию читал,

Как лауреат словесности изящной.

Так, значит, дело не в учёбе зряшной,

Феномен в чём поэта, подскажи:

В начитанности, света предпочтеньи,

Ведь точно не в зубрежке и ученьи,

А может, в состоянии души?..

В незримом, чутком, остром восприятии

Того, что неподвластно общей братии,

Весь интерес которых в прибылях лабазных?

А здесь – и лёгкость, и особенность ума,

И тонкость мыслей, чувств разнообразных,

А может, здесь виновница она –

Та женщина: любовь, подруга, муза,

Которой, кажется, поэт любезен стал,

С которой он взойдёт на пьедестал

Иль будет мыкаться и станет ей обузой…

Не знаю и не подскажет вам никто,

За что боготворим и любим их …поэтов,

За жертвенность, за ранние уходы,

За неуменье жить, терпеть невзгоды …эстетов.

За то, что пишут до петли, до выстрела в висок,

На дюйм от смерти и на волосок.

Их любят женщины, за ними ходит слава,

Но это всё пустое – суета, отрава!

Со временем вскипит и выйдет боком,

Так популярность нам грозит уроком –

Дороже, уваженья, денег, криков «браво»,

А муза как пришла любовницей, забавой –

Так и уйдёт, оставив вас ни с чем,

Ну разве несколько томов помогут тем,

Кто прочитает, вас понять и оценить,

И струн аккорд прощально отзвенит…

Портрет

У меня стойкое дежавю последнее время.

Помню книги, прочитанные давным-давно.

Например, Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея» -

Копия нашего времени, ну просто одно в одно…

Как и там персонаж «замороженный» не стареет,

И портрет его никому не показывают.

А книгоманы знают, что он, как зараза, дремлет.

Стоит на мольберте под тряпкой, смердит и преет,

А его «дубликату» спа и подтяжки лица заказывают.

Копит в себе все пороки, полученные от живого,

Который внешне вроде бы чист и почти безгрешен.

От него не услышишь ни фамилии чьей-то, ни худого слова

В адрес того, кто скоро будет арестован (или задержан)

И заточён в темницу ну прямо как в старой сказке…

Помните про парня во Франции в железной маске?

И бродит персонаж по дворцу походкою странной.

Ни чихнуть от души, ни крикнуть – везде охрана.

Так и тянется жизнь от массажа до процедуры.