Переломы
Шрифт:
— Отойди! Делай что говорят!
— Боже, вы ненормальный. Послушайте, у меня жена, сын, я…
— Я это знаю.
К нему тянется электродубинка. Щелчок. Разряд прямо в грудь.
Александр врезается виском в холодный камень. Больше ничего.
Александр приходит в себя в камере, он одет в комбинезон, он скорчился, как старый пес. Свет слепит глаза.
Он поворачивается, сзади слышен какой-то треск. Что-то горит возле решетки. На четвереньках он бросается туда.
Альбом. Альбом с фотографиями его свадьбы, он узнает розовую обложку, золотую надпись. Он сует пальцы в огонь, ему удается спасти толстый альбом, уже охваченный пламенем.
Он обжигается, но боль его не волнует.
Карина… О, Карина…
От огня ему делается хорошо. Это как подарок. Он придвигается поближе. Тепло… мягкая ласка на руках. Еще немного, и он скажет спасибо, черт побери.
Он открывает альбом. Его свадьба… Карина… Все это было так давно.
Внезапно его охватывает ярость. Страницы чисты. Ни одной фотографии. Только кусочки клейкой ленты. Он прижимает альбом к груди; пламя медленно гаснет. Александр решается: лучше потерять несколько мгновений тепла, но подержать в руках альбом. Этот альбом — словно луч солнца для него и им и останется. Никто его не заберет. Никогда. Пусть сначала вырвут сердце из груди.
В глубине своего спутанного сознания он понимает.
Его уничтожают точно так же, как он сам уничтожал других.
От него хотят, чтобы он вспомнил. И расплатился. Чтобы искупил свой грех, как обязан был его искупить.
Не обращая внимания на бьющий в лицо свет, он забывается сном, свернувшись клубочком, как ребенок. Он, ростом метр девяносто и весом девяносто килограммов.
Сейчас уже немного меньше…
32
Волны размеренно накатываются на берег. Уже вечер, и Клод Дехане везет по молу свою жену Бландину в инвалидном кресле. Он укутал ее в толстую белую кофту и синий мохеровый шарф — под цвет ее глаз, скрытых за темными очками. На коленях у нее лежит купленный по дороге букет красных тюльпанов.
Клод беседует с физиотерапевтом Франсисом Бапомом, крупным добродушным человеком. После долгих лет знакомства отношения между двумя мужчинами не ограничиваются общением в медицинском курортном центре, где Бландина теперь проводит большую часть времени.
— …Мне надо будет обсудить это с профессором Гуссеном, — заключает Бапом. — Но должен сразу сказать, что, по-моему, лучше вам приехать за ней утром в пятницу. Бландина, несмотря на свое увечье, полноценная женщина, и оттого, что она проведет с вами больше времени, ей будет только лучше.
Клод объезжает кучку стеклянных осколков и гладит жену по волосам. На пляже много людей — кто-то бегает, кто-то гуляет с собаками. Клод в который раз проверяет, на месте ли темные очки Бландины. Солнце еще очень яркое, хотя с востока наплывают облака.
— Я замечаю это каждый раз, когда она со мной на ферме. У нее лицо светится, словно от какой-то внутренней энергии. С годами я научился распознавать это, вы понимаете? Я никогда не верил в духовное общение, во все эти глупости, но я верю в силу любви. И сегодня — еще больше, чем раньше.
Франсис Бапом с улыбкой кивает, потом останавливается и опирается ладонями на бетонный забор, отделяющий территорию центра от пляжа. Бесконечный чистый диск моря простирается до горизонта.
— И вы правы, что верите. Потому что я уверен — сегодня в это верит и Бландина. И если у нее не получается общаться с вами посредством век, она делает это сердцем. Она живее, чем любой из нас.
Бапом разворачивает Бландину лицом в сторону моря.
— Я врач, Клод, и лучше, чем кто бы то ни было, знаю, что тело — это всего лишь конструкция, состоящая из органической материи, внутренностей, костей. Человек умирает оттого, что его мозг прекращает работать. Это биологический, химический процесс, душа тут совершенно ни при чем.
Клод дружески улыбается — врач хорошо знает его улыбку.
— Будьте осторожны, вы говорите с католиком.
— А вы — с врачом. И я знаю, что, пока мы живы, наш мозг обладает феноменальной способностью адаптироваться и компенсировать увечье за счет механизмов, объяснить которые наука сегодня просто не в состоянии. Изображения, полученные с помощью ядерного магнитного резонанса, показывают, что у некоторых больных с синдромом «запертого внутри» имеются области мозговой активности, не характерные для любых других людей, и значение этих областей пока неизвестно. Телепатия? Усиление сенсорных способностей? Бессознательные проявления? Кто знает, какие сокровища скрыты в этих «мертвых областях»! Бландина — совершенно особое существо, она продолжает развиваться, потому что мы живем рядом с ней и проявляем к ней внимание. Вот что самое важное.
— Каждый раз, когда я смотрю на это спокойное море, я думаю о Бландине, о спокойствии ее духа, — вздыхает Клод. — Мы-то — все в бурях… — Потом он смотрит на часы: — Думаю, надо идти. Пора в машину — и домой.
— Вы все правильно делаете, Клод. Это так хорошо после всех этих лет…
— Она — моя жена. Без нее я ничто.
Он наклоняется к Бландине, снимает с нее очки и уголком носового платка вытирает соленую капельку, жемчужиной катящуюся по ее щеке.