Переломы
Шрифт:
Она думает о Фреде. Она для него — просто обуза. Она так больше не может…
В ванной она кладет нож на край раковины. Лезвие поблескивает под светом лампочек в потолке.
Алиса раздевается. Грязная мокрая одежда кучей падает на кафельный пол.
— Значит, вот так все и должно закончиться?
Она разговаривает сама с собой перед зеркалом, с отвращением рассматривает свои усталые глаза. Разве она виновата в том, что так устроена?Была бы она другой, если бы выросла не на ферме?
Если она и может кого-то винить, то только себя и никого больше.
Кончиками пальцев Алиса осторожно обводит контур своего лица. Ей кажется, что она прикасается к чужому телу, ничем не тронутому, но мучающему ее на протяжении долгих лет. Она заживо горит изнутри, и сегодня боль просто стала слишком сильной. Невозможно так долго терпеть страдания.
В умиротворяющей тишине она садится на пол, зажав в руке нож. Очень медленно подносит лезвие к левому запястью.
Ей уже давно следовало бы так поступить, но ей так хотелось жить, справиться со всем этим. Казаться нормальной.
Она закрывает глаза.
Ну вот, холодное лезвие прикоснулось к руке. Свобода. В конечном счете все так просто.
«Думаю, тебе не следует этого делать, Алиса».
Она подскакивает, нож падает на пол.
Она поворачивается в сторону двери.
— Кто? Кто это сказал?
Слова были произнесены шепотом, но Алиса их действительно слышала. Вот и доказательство — ее тело реагирует, покрывается гусиной кожей. Она в ужасе подбирает нож и встает.
— Кто здесь?
В гостиной никого нет, но входная дверь приоткрыта. Голая Алиса выбегает на лестничную площадку. Там тихо, на лестнице никого не видно. Но откуда же этот голос? Из-за приоткрытой двери? Или… Или ей опять все почудилось?
Но голос звучал так ясно…
На сей раз она запирает задвижку. Вернувшись в комнату, замечает, что на телефоне мигает сигнал автоответчика.
Она машинально нажимает кнопку. Два сообщения. Первое — от Фреда. Фред…
Алиса, это я, Фред. Где ты? Я заходил, никого не было. Я очень волнуюсь. Пожалуйста, позвони мне поскорее. Мне тебя не хватает.
Алиса снимает телефонную трубку, теперь она испытывает необходимость позвонить ему, услышать его голос. Но вначале она решает прослушать второе сообщение. Номер телефона ей незнаком.
Алиса, это Доротея, твоя сестра… Я знаю, между нами все должно было сложиться иначе, но я звоню тебе не затем, чтобы попросить прощения за все те годы, когда ты верила, что я умерла. Это все папины хитрости… Слушай, я не могу долго объясняться, все очень сложно. Знай только, что Люк Грэхем тоже участвует в этой игре, он постоянно препятствовал нашей встрече, скрывал от тебя, что я жива. Потому что он, как мне кажется, замешан в чем-то ужасном, что касается нас обеих, тебя и меня.
Алиса, ничего не видя перед собой, сползает по стене. Сообщение продолжается:
Прежде чем ты обратишься к настоящему психиатру, тебе придется сделать для меня одну вещь. Несколько месяцев назад я отдала Грэхему мой дневник, он пообещал, что это поможет ему тебя вылечить. Я никогда никому не рассказывала об этом дневнике, ни папе, ни тебе. Всегда прятала его на шкафу у себя в комнате, знаешь, над всеми моими тетрадками и пособиями по заочному образованию? Наверное, у меня не будет времени его забрать, ты должна сделать это вместо меня. Он в частном кабинете Грэхема в Бре-Дюн. Войдешь сзади, разобьешь стекло и вернешься. Прочти этот дневник, теперь это необходимо. Прости, что оставляю тебе такое сообщение. Мы с тобой никогда особенно не дружили. Но знай, что я пожертвую жизнью, чтобы защитить тебя. Хочешь верь, хочешь нет, но в этом — единственный смысл моего существования.
Алиса потрясена. Услышать именно сейчас, здесь, голос сестры, ее интонации, неповторимый ритм ее речи… Услышать голос умершей.
Она берет себя в руки и набирает номер, с которого отправлено сообщение. Кто-то берет трубку.
— Доротея?
— Нет, вы ошиблись.
— С вашего телефона звонила моя сестра, Доротея. Я хотела бы поговорить с ней.
— Вы — Алиса Дехане?
Алиса замолкает, не сводя глаз с лежащего на полу ножа.
— Да. А кто вы?
— Меня зовут Жюли Рокваль. Я — сотрудница социальной службы при психиатрической клинике. Я встретилась с вашей сестрой на ферме вашего отца, я хотела повидаться с вами. Мне бы очень хотелось сделать это как можно скорее.
— А вы… Вы и вправду говорили с моей сестрой?
Алиса слышит в трубке шум мотора.
— Да, конечно.
— Где она?
— Где мы можем встретиться? У вас? Мне надо задать вам несколько вопросов.
Алиса ногой отталкивает нож, он отлетает под кресло.
— Я… жду вас у себя дома. Но только попозже вечером, мне надо кое за чем съездить. Вы не могли бы заехать часов в восемь? Это не…
— Отлично, — отвечает Жюли, — меня это устраивает. Я в пяти минутах езды от дома, посмотрю тут кое-что и потом приеду к вам. Ваша сестра дала мне адрес. Булонь-сюр-Мер… До вечера.
Алиса вешает трубку и бросается в ванную. Открывает кран, чтобы вода текла тоненькой струйкой, дожидается, пока она нагреется, кладет два полотенца на край и наполняет ванну. Потом начинает растираться мочалкой-варежкой и тщательно моется с головы до ног. Сообщение от Доротеи ее ошарашило. Что предстоит ей прочесть в этом дневнике? Почему Грэхем прячет его?
Сколько же еще неизвестного…
Доротея… Жива… «Но знай, что я пожертвую жизнью, чтобы защитить тебя». Защитить — от чего? От кого? От отца?
Ей так хотелось бы обнять сестру. Сейчас, здесь…
Через двадцать минут она натягивает вельветовые брюки, белую футболку и толстый вязаный серый свитер. Надевает очки, зимнее пальто — единственное, что у нее осталось чистого, — и выбегает на лестницу. Подумать только, каких-то полчаса назад она была готова вскрыть себе вены. Сейчас это ее пугает.