Чтение онлайн

После рекламы нам показали трогательнейшую сцену — явление Иринархова народу. На глазах телезрителей отверзлись стены Лефортова, и вышел оттуда бородатый богатырь, и поклонился в пояс толпе с бородатыми плакатами, и в толпе поклонились. И вышел из толпы добрый молодец, да протянул он богатырю новенькое депутатское удостоверение. И сказавши добрый молодец из Центризбиркома: «Ой ты гой еси, Виталий свет Авдеевич»…

На самом деле было не совсем уж так былинно, но очень похоже.

— Какое дрянное шоу, — пробормотал я с отвращением. Голый мужик с баяном у маэстро Кунадзе, на мой взгляд, и то выглядел бы здесь приличнее.

— Фидель победил, — сообщила птичка. — Рухнули стены казарм Монкада, и ликующая толпа с криками «Вива, Команданте!» понесла героя на руках.

На экране ликующую толпу до героя не допустили. Бородатый Иринархов, поддерживаемый телохранителями, залез в лимузин и укатил. Камера немедленно показала уже внутренности Государственной Думы, где депутаты тоже дружно предавались ликованию. Немедленно был поставлен вопрос об отставке нынешнего спикера. Для кого освобождалось место, было совершенно ясно. Сам герой дня на заседаниях еще не присутствовал: его представитель, поднявшись на трибуну, объявил, что еще дня два дорогой Виталий Авдеевич будет находиться дома, приводить в порядок свое драгоценнейшее здоровье. То самое, что пошатнулось в отдельной камере со всеми удобствами.

— Правильно, — кивнул я. — Он хочет, чтобы все свершилось в его отсутствие. Чтобы потом въехать в Думу на белом коне и сразу сесть в кресло спикера. На меньшее он уже не согласен…

— А на большее? — задумчиво проговорила птичка.

— На большее, пожалуй, согласен, — ответил я. — Он из тех, кому ничего слишком не бывает.

Я дождался сводки происшествий, понял, что трупы в склепе пока еще не найдены. По поводу инцидента в аэропорту «Шереметьево-2» в новостях говорили скупо. Официальная версия — хулиганство. Жертв и разрушений нет, помятый дядька с Брайтон-Бич — не в счет. Отрадно, что никто не догадался связать это происшествие с прибытием в Москву Стивена Макдональда. Кстати, о визите писателя сказано было еще короче и с явной обидой: американцу не простили, что он каким-то образом ускользнул от журналистов в аэропорту…

— Так что там с Макдональдом? — осведомился я, выключив телевизор. — Вы ему уже сказали насчет потери дискеты с его романом?

Птичка смущенно потупилась.

— Я пока не успела, Яшенька. И… забоялась.

— Так-так, — мрачно проговорил я.

— Не сердись, Яшенька, — сказала птичка нежно. — Стив пробудет в Москве еще три дня. Если за это время мы не вернем дискету, я попробую признаться… Но вдруг за эти дни нам повезет?

— Значит, он уже для вас просто Стив, — хмуро произнес я. — Вы многого достигли за один только вечер.

— Ты все-таки ревнуешь, солнышко, — улыбнулась Жанна Сергеевна.

— Нисколько, — буркнул я и, по-моему, соврал.

Я недооценил свои возможности. В ночном дуэте с птичкой Жанной Сергеевной я сыграл, на удивление, прилично — несмотря на все дневные треволнения, погони и перестрелки. А может, как раз благодаря им: лучшая форма отдыха есть перемена рода деятельности. Конечно, на Гамлета мне сил не хватило, но то, что мы исполнили, было все-таки не захудалой производственной пьесой, где мало действия и много монологов. Руководящей и направляющей силой, главной примадонной нашего спектакля была, разумеется, сама птичка. Однако и я ей аккомпанировал вроде бы не так плохо и, главное, с удовольствием. Выкладываясь в своей роли до конца.

— Давай, давай, солнышко… — исступленно шептала птичка, сжимая мой загривок. — Еще раз… еще разик… Желание клиента… ох… для тебя… закон… Еще, Яшенька… ну, сильнее…

Я старался как мог. И сильнее, и еще, и еще разик, и два, и три — потому что на меня надеялись, а я, как честный человек, не имел права обманывать чужих надежд. Впрочем, в эту ночь неистовой энергии птички хватило бы, наверное, и на двух Яков-Семенычей в хорошей боевой форме: так любят, наверное, в тюремной камере накануне исполнения смертного приговора, когда твоя ночь последняя, а в той, ДРУГОЙ ночи уже ничего и никого не будет… Возможно, Жанна Сергеевна только сейчас поняла, что все мы более чем смертны и что глупо откладывать на завтра-то, что можешь не успеть никогда.

— Ох, Яшенька… ну, молодец… теперь быстрее, еще-еще быстрее… О-о-о…

Если бы моя бывшая Наталья увидела наш ночной спектакль, она бы наверняка сошла с ума. Или решила, будто мы сошли с ума. Впрочем, возможно, она бы просто не поверила своим глазам, сочла бы это опасной сексуальной галлюцинацией. Тем более что я, по ее представлениям, в эти минуты обязан был валяться под забором с поллитровкой, выть на луну о своей загубленной (без Натальи) жизни и чахоточно кашлять.

Вспомнив о Наталье, я рассмеялся и даже проделал один акробатический трюк сверх программы.

— Хорошо… — прошептала птичка, слегка удивленная незапланированной инициативой. — Можешь… ага… можешь и помедленнее теперь… ох… а то… устанешь… ох…

— Желание клиента… — произнес я несколько задохнувшимся голосом, — для меня… как вы заметили…

В общем, спектакль мы завершили под бурные аплодисменты примерно в третьем часу, а уже в полвосьмого утра сработал таймер в моей голове, и я проснулся. Некоторые профессиональные рефлексы, подумал я, очень полезны. Чем бы ты ни занимался ночью, твои внутренние часы не позволят дрыхнуть тебе дольше, чем до 7-30. Ну, плюс-минус пятнадцать минут. На мгновение я позавидовал веселому Диме Баранову, который, счастливо потрудившись в свою ночную смену, может отдыхать до полудня. А частный детектив Штерн — ни-ни.

Жанна Сергеевна сонно спросила:

— Яшенька, что ты так рано?…

— Дела! — крикнул я уже из ванной.

Я услышал, как скрипнули пружины, и птичка отправилась на кухню. Когда я вышел, птичка уже возилась у плиты, а яичница аппетитно шипела на сковородке.

— Может, у нас еще и колбаса есть? — недоверчиво поинтересовался я.

— Я купила вчера, — кротко ответила Жанна Сергеевна, делая мне здоровенный бутерброд. — За углом, в супермаркете.

— И джем? — продолжил я допрос.

— Ананасный. Я не знала, какой именно ты любишь. Я вот уважаю ананасный… Что-то не так?

— Подождите-ка, — проговорил я. — А йогурт вы, случаем, не купили?

— Нет, не догадалась… — ответила Жанна Сергеевна, и я облегченно вздохнул. Если бы на столе появился йогурт, я бы вообразил, что птичка наделена даром угадывать все мои мысли. Не могу сказать, что это такое уж приятное в человеке качество. Мне пока вполне хватит трех телепатов на желтеньком «фиате», которые всегда знают, куда я поеду, и появляются там, где их не просят. Предупредительные ребята, и винтовка у них всегда заряжена…