Перемены по-французски

Миа Девин бесповоротно влюбилась в Лукаса Фурнье, после их волшебной недели в Париже.

Мелани Харлоу Перемены по-французски (ЛП)

Оригинальное название: Melanie Harlow, «Yanked», Frenched, #1,5

Мелани Харлоу, «Перемены по-французски», серия «Люби меня по-французски» #1,5

Переводчик: Matreshka

Редактор: lilly_foks

Вычитка, оформление и обложка : Mistress

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

Глава 1

Восемь месяцев мы с Лукасом Фурнье встречались на расстоянии — я в Детройте, Лукас в Париже или Нью-Йорке, и я узнала, что в отношениях на расстоянии есть только одна положительная сторона.

Секс по телефону.

Нужно сказать, что до этого я никогда не занималась сексом по телефону. В действительности, я провела большую часть сексуальной активности с Такером Бренчем, который думал, что «разнообразить сексуальную жизнь» — это значит, трахнуть меня на своей половине кровати, вместо моей, и после этого, из-за его отвращения к телесным выделениям он настаивал, что нужно немедленно сменить простыни. Один раз, когда я попыталась перевернуться так, чтобы моя голова оказалась у подножия кровати, просто для блаженной перемены от однообразия его «Одобренных позиций», он посмотрел на меня так, будто мне нужен экзорцист.

В чем я нуждалась, так это оргазм.

В конечном итоге я получила его после того, как Такер отменил нашу свадьбу (спасибо тебе, Господи), и две мои лучшие подруги убедили меня отправиться на «все-расходы-оплачены» медовый месяц в Париж самой по себе. Именно там я встретила сексуального наполовину американца, наполовину француза бармена, от которого я узнала о вине, соборах и одновременных оргазмах.

Но я отвлеклась.

Секс по телефону — я была девственницей в этом.

Лукас заявил, что он тоже, хотя у него всегда был грязный ротик — это было одна из его особенностей, что заводила меня. Он не боялся выражать свои, даже самые непристойные мысли и желания. Я, в свою очередь, приучала себя не быть зажатой и произносить некоторые слова. И привыкнуть к их звучанию в исполнении моего девчачьего голоса. Произносить их в своей голове было одно, но, чтобы говорить их вслух, было необходимо бесстрашие, которого у меня не было.

Но я быстро училась.

Вскоре я начала наслаждаться теми возможностями, которые дают мне непристойные слова. На работе в течение дня я думала о новых способах, чтобы совмещать их, фантазировала о том, как описать их, думала о том, что он сделает с моим телом, и что я хочу сделать с его.

И затем были наряды.

Лукасу нравилось знать, что на мне надето, и я знала, что он наслаждался, когда видел меня в нижнем белье — в красивых кружевных вещицах розового, белого или черного цвета, классических и сексуальных. Он отправил мне несколько подарков, но я также прибрела кое-что, что я называла «Мой Гардероб Для Секса По Телефону», и ему нравилось, когда я отправляла ему свои фотографии в чем-то новом.

Ладно, однажды я сказала ему, что на мне надет корсет, стринги и туфли на высоких каблуках, когда на самом деле я была во фланелевых штанах с кроликами на них и серой футболке с «Детройт Тайгерс»[1] с вырезом на шее. Я не была подготовлена, понятно?

Но в основном наши разговоры проходили как сегодня.

— Итак. Что на тебе надето?

— Мммм, боюсь, ничего слишком сексуального. — Иногда я дразнила его, позволяя ему думать, что у меня намерения лишь хорошей девочки, когда я поднимала трубку.

— Это сексуально, если оно на твоем теле. Расскажи мне. — Его голос опустился до низкого шепота, и это сказало мне, что он возбужден. Иногда мы разговаривали часами, прежде чем он использовал этот голос на мне, а в другие разы, как сегодня, проходила пара минут между «Привет» и «Что на тебе надето?».

— Белые трусики. Черное кружево вокруг каждого бедра. Маленький черный бантик сверху.

— Это все?

Я мягко рассмеялась.

— Да.

Тишина, в течение которой я представляла, что он становится твердым. От этого мои соски закололо, и я затаила дыхание.

— Ты в кровати? — я представляла его в Нью-Йорской квартире, лежащим на кровати, без футболки, одеяло отброшено, и он поглаживает себя. Возбуждение наполнило мои внутренности, когда я представила, как он обернул руку вокруг своего твердого члена — Боже, я хотела этого.

— Да.

Моя правая рука скользнула к внутренней поверхности моего бедра.

— Ты твердый?

— Да. — Его дыхание становилось тяжелее, так же как и мое. — Прикоснись к себе через свои маленькие, красивые трусики, Миа, чтобы они стали мокрыми.

Я сползла немного на спину, развела колени и потерла небольшие круги на своем клиторе, пока материал не стал влажным под моими пальцами.

— Я думаю о твоем члене, — прошептала я. — Он делает меня влажной.

— Да?

— Да, — я закрыла глаза, представляя его надо мной. — Если бы ты был здесь, ты бы так легко оказался во мне.

— Сначала мой язык.

— Черт. Да, сначала твой язык. — Я стала двигать рукой быстрее, сильнее прижимая, поощряя пульсацию, нарастающую между моих ног. — Лукас, так хорошо. Могу я снять свои трусики, пожалуйста? — я уже спустила их по ногам, но я знала, что его возбудит еще больше, если я попрошу разрешения. Черт, меня это тоже возбуждало.

— Такая хорошая девочка, Миа. Говорит «пожалуйста».

О боже мой. Акцент в его словах толкал меня за край. Хотя он и говорил на идеальном английском большую часть времени, иногда следы его французского воспитания давали о себе знать, когда он так говорил со мной. Однажды он сказал мне, что это потому, что он не мог здраво мыслить, когда он так возбужден, и его два языка смешиваются в голове. Я любила это — его грязные мыслишки обо мне пробегали в его голове, черт побери, на французском.