Шрифт:
Начало.
Этот одноэтажный дом с чердаком и открытой верандой, окруженный невысоким деревянным забором, с зеленой лужайкой, по виду ничем не отличался от других таких же домов в малонаселенном предместье Риверсайд города Ватерфолл-сити, неподалеку от которого были расположены плотина и гидроэлектростанция с одноименным названием.
В этом доме вместе со своей собакой Дейзи и попугаем Жаком жил молодой ученый Ричард Тейлор. Попугай этот был весьма необычен. Он не только, умел говорить, как человек. На каждое событие у Жака имелось личное мнение, на все происходящее вокруг него, он смотрел с юмором, больше напоминающим сарказм. Мало того, Жак считал себя умнее всех и не забывал всякий раз вмешиваться в любые разговоры людей с собственными комментариями.
Ричард делился с попугаем своими мыслями, выслушивал его суждения, не обращая при этом ни малейшего внимания на ироничные подколы. В общем, они дружили.
В последнее время ученый работал над изобретением нового химического вещества, пытаясь получить его при помощи электрической энергии. Правда, неприятностей от своих экспериментов Ричард получал больше, чем успешных результатов. Ему было всего двадцать пять лет. Опыта в научной работе не хватало, обзавестись собственной лабораторией он пока не успел, и потому всю научную работу делал на дому.
Старое жилье, расположенное на самой окраине Риверсайда, он получил всего пару лет назад в наследство от дедушки. Окна фасадной стороны выходили на единственную проходящую по предместью дорогу, а задние – на пустошь. Еще одно боковое окно в гостиной смотрело на стоявший рядом соседский участок. Прочие дома Риверсайда располагались гораздо дальше, местность была столь малонаселенной, что в ее окрестностях иногда появлялись медведи гризли.
Тишина в округе вполне устраивала молодого ученого. Гостиная его дома давно превратилась в научный кабинет, здесь Ричард ставил лабораторные опыты, здесь же в центре просторной комнаты стоял на столе компьютер, за которым он производил необходимые ему вычисления. Всего несколько предметов в гостиной напоминали о том, что это все-таки жилая комната, а не научная лаборатория – диван, два кресла и маленький кофейный столик напротив никогда не выключающегося телевизора. Впрочем, если бы не друзья Рича – а они надо сказать довольно часто наведывались к приятелю – он вполне смог обойтись и без этой мебели.
В смежной с гостиной комнате находилась кухня, между этими двумя помещениями не было даже стены. Еще на первом этаже имелась спальная, а во дворе – пристроенный гараж, в котором стоял старенький дедовский «форд».
Опыты молодого ученого далеко не всегда проходили гладко. Из его дома периодически раздавались шумы взрывов, летели искры от электропроводов. Будучи столь же старыми, как и дом, они не выдерживали нагрузки, в результате чего гас свет не только на его участке, но и в доме соседей.
Последнее обстоятельство крайне раздражало семейную пару, что жила по соседству с ученым – отставного сержанта по имени Скотт и его подружку Кэти. Отставник мужчина крепкого телосложения в возрасте сорока лет, внешне грубоватый и примитивный, как обычно выглядят все военные в любой армии мира, но за жесткой наружностью на самом деле скрывался отважный и добрый человек. Со своей подругой, женщиной лет тридцати, он когда-то служил в одной части. Хотя они оба были бывшими военными, в их отношениях присутствовали согласие и нежность, так несвойственные представителям боевой профессии.
Соседи Ричарда переехали в Риверсайд месяцев шесть назад, купив тут жилье. Дом обошелся им недорого, так как был старым и требовал перестройки. Скотт своими руками сделал в нем основательный ремонт и зачем-то поставил рядом высокую деревянную сторожевую вышку. Во дворе развел маленький огород, осуществив свою давнюю еще со времен службы мечту.
В этот теплый июльский день из окон сержантского дома слышались звуки медленной музыки, а сам Скотт увлеченно возился в огороде, подкапывал, подрезывал, поливал водой. Увидев в окне свою подружку, он с гордостью сказал:
– Кэти, посмотри, какие огурцы я вырастил, натуральные, без всяких ГМО.
Хвалиться сержанту и впрямь было чем – размерами овощи достигали сорок сантиметров. С видом опытного садовода Скотт добавил:
– Главное, не забывать поливать их почаще, огурцы любят воду.
– Может и мне поливать тебя каждый день, чтобы твой не геномодифицированный огурец вырос такой же величины? – игриво спросила Кэти.
Жестковатые черты лица бывшего военного смягчила довольная улыбка. Намек подружки пришелся ему по душе.
– Надо бы попробовать. Чем черт не шутит, может получится.
– О, тогда бы я тебя любила еще больше!
Мужчина и женщина расхохотались; отсмеявшись, Кэти сказала:
– Сейчас дожарю бифштексы и прошу к столу.
– А после обеда кошечка приласкает своего котика?
Скотт посмотрел на свою подружку глазами полными желания. Кэти притворно удивилась:
– А котик очень этого хочет?
– Котик так соскучился по сексу за время службы, что хочет возместить все, что упустил. – За шутливыми словами был слышен голос страсти мужчины.
Попугай, сидя возле открытого окна, внимательно слушал игривый диалог соседей, благо их дом находился в метрах десяти от дома Ричарда, наконец, не выдержал и передразнил:
– А кошечка приласкает своего котика? Конечно, но после того, как котик сожрет все бифштексы. Риччи, ты только послушай, о чем они говорят!
– Жак, не отвлекай меня, – ответил Ричард, наливая в объемную стеклянную колбу какую-то малиновую жидкость. – Я занят, мне некогда забивать голову всякой чепухой.
Его рабочий стол стоял около того же окна, где сидел попугай, но ученый даже не счел нужным взглянуть в него.
– По-твоему, вкусная еда и секс – чепуха? – удивился Жак.
Ричард, не ответив, сунул в стеклянную емкость электрический провод. В результате электролиза малиновая жидкость забурлила и опасно зашипела. Из колбы стал вырываться дым.
– О боже! – испуганно вскрикнул попугай. – Снова вместо каучука получил нитроглицерин.
Сержант закончил орошение своего огорода и выключил воду. Радостно потирая руки, он уже предвкушал вкусный обед и последующие удовольствия, как вдруг в соседском доме раздался грохот, а затем из окна выплыло облако белого дыма. Свет в доме сержанта погас, певица, не закончив песню, умолкла.