Чтение онлайн

Он объяснил им всё, как мог. Ваня слушал серьёзно, а у Маши наполнялись слезами глаза. Не дослушав, она повисла на моей шее и громко заплакала.

— Мамочка, не умирай!

Тут и у Вани, державшегося с достоинством настоящего маленького мужчины, задрожали губы. Он отчаянно их закусил и уткнулся в плечо отцу.

— В общем, так, — сказал Эдик. — Мама и не собирается умирать. Маму переселят в другое, здоровое тело.

Ваня поднял лицо, Маша повернулась к отцу.

— Это как?

— А вот как, — сказал Эдик.

И он рассказал, стараясь объяснять понятно для детей.

— Если этого не сделать, мама умрёт. Только так мама сможет остаться с нами, живая. Но, детки, выглядеть мама будет по-другому, тут ничего нельзя поделать. Но вы не бойтесь, от этого она нас не забудет и не будет любить меньше. Всё будет, как раньше. Она будет по-прежнему вкусно нас кормить, отвозить вас в школу и встречать, играть с вами. Ничего не изменится в нашей жизни. Так что, пожалуйста, не бойтесь. Мама станет очень красивая, но главное, она будет здорова. И не умрёт. Всё будет хорошо.

Он говорил так убедительно, что я сама поверила, что всё действительно будет хорошо. Потом он позвонил доктору Ждановой в «Феникс» и сказал, что всё в порядке, ничего не отменяется. Я носила всхлипывающую Машу по дому на руках, а Ваня сидел на диване, нахохлившись, как воробей.

Подошёл Эдик.

— Детки, завтра после школы мы с вами съездим в одно очень интересное место. Там мы встретимся с очень хорошей тётенькой, которая вам расскажет много интересного. А ещё, пуговка, — Эдик взял у меня Машу, — там есть очень вкусное печенье. Такого ты ещё не пробовала! Мама там сегодня была, попробовала его, и оно ей так понравилось, что она съела его целую гору, представляешь?

В спальне он сказал мне:

— Завтра утром тебе в «Феникс», родная. Они пришлют за тобой машину. Я сам отвезу детей в школу, а потом мы вместе с ними приедем в «Феникс» на встречу с психологом.

— Тебе не сказали, что со мной будут завтра делать? — спросила я, занервничав.

— Я не знаю, Натка, — ответил он, озадаченно моргнув. — Я не спросил. Надеюсь, ещё не операцию!

— А вдруг уже? — испугалась я. — Ты же видел, как они быстро всё сделали тому мужчине! Пока мы с тобой сидели там, они его уже — чик! — и перенесли. Ну почему ты не спросил!

— Натка, Натка, не психуй, — засмеялся Эдик, взяв меня за плечи. — Не должны тебе ещё завтра ничего делать. Эта Арабелла ведь сказала, что сначала с нами будет работать психолог… А уж потом — операция.

Ночью я спала плохо, волновалась. Один раз пришлось принять капсулу. Уснув под утро, я увидела кошмарный сон, как будто меня бреют наголо, потом вскрывают мне черепную коробку, вытаскивают мозги, копаются в них, потом перекладывают в голову к той красавице-блондинке и заявляют, что перенос был осуществлён успешно. После этого блондинка уходит вместе с моими детьми и Эдиком, а меня — я всё ещё почему-то нахожусь в сознании — кладут в какой-то ящик вроде гроба. Я не могу пошевелиться, не могу подать голос, но я ещё жива, а меня уже собираются сжечь в крематории как биологические отходы.

Проснувшись, я была на грани истерики. Эдик пытался меня успокоить, но я заплакала и отказалась ехать в «Феникс».

— Эдик, они меня там просто убьют! Я не поеду к ним, пожалуйста, не заставляй меня! Ты сам посылаешь меня на смерть!

— Натка, да ты что! Ты едешь туда не на смерть, а как раз наоборот — на жизнь!

Я закрылась с головой одеялом и просто отказалась вставать с постели. Эдик, потеряв терпение, позвонил в «Феникс». Там сказали, что доктор Жданова ещё не приехала на работу, и он выпросил номер её домашнего телефона.

— Доктор… Диана Сергеевна, это Эдуард, муж Натэллы. Да, доброе утро. Простите, что беспокою вас дома, вы, наверно, на работу собираетесь… Я позвонил в «Феникс», и мне дали ваш домашний телефон. Доктор, у неё истерика. Не хочет ехать к вам. Не знаю, что случилось. Вчера всё было нормально, а сейчас она проснулась в слезах. Хорошо, сейчас. — Он поднёс мне трубку. — Ната, это доктор Жданова. Поговори с ней.

В трубке раздался её голос — спокойный и приветливый:

— Натэллочка, что с вами? Что за истерика? Чего вы испугались?

— Доктор, я… — Мне было трудно говорить из-за судорожных всхлипов. — Простите, я не могу… Я передумала, я не хочу…

— Так, Натэлла, успокойтесь, — сказала доктор Жданова строго. — Почему вы передумали? Что вас напугало? Давайте разберёмся. Решение надо принимать спокойно и трезво, а не под влиянием сиюминутного порыва и эмоций. Ещё не хватало вам нервного срыва накануне операции! Ваше эмоциональное состояние может повлиять на результат. Вы должны быть абсолютно спокойны и уравновешенны, иначе информация может перенестись искажённо.

Её строгий сдержанный голос действовал, как розовая капсула — так же быстро и эффективно. Она подождала пару секунд, а потом спросила уже прежним, приветливым и мягким тоном:

— Ну что, Натэллочка? Взяли себя в руки?

— Да…

— Что ж, тогда скажите мне, что случилось.

— Доктор, я не знаю… Я не знаю, как вы будете это делать со мной, и очень боюсь. Мне приснилось… Это, наверно, глупости…

— Вам приснился страшный сон, Натэлла? Это бывает, поверьте. Не нужно обращать внимания, и всё. А насчёт операции вы не волнуйтесь. Приезжайте, я всё вам покажу, и вы поймёте, что причин для страха нет.

Машина из «Феникса» приехала за мной в восемь утра. Я обречённо села в неё и поехала, как на казнь. Доктор Жданова сама встретила меня, взяла за руки, заглянула в глаза.

— Так, всё вижу. Плохо спали ночью? Ничего, весь день впереди, отдохнёте у нас. Ну, пойдёмте на экскурсию в операционную.

Перед тем, как идти туда, она переоделась в белую спецодежду с шапочкой и специальную обувь и мне дала то же самое.

— Всю вашу верхнюю одежду и обувь снимите, а это наденьте.

Я облачилась. Доктор Жданова провела меня в операционную, которая располагалась на втором этаже. Это была небольшая белая комната с одним окном, напичканная аппаратурой, но самым главным в ней были два операционных стола, разделённые ширмой. Над изголовьем одного стола стояла установка в виде арки, а под аркой была мягкая подставка для головы. Второй стол был оснащён установкой с приспособлением, напоминающим ствол гранатомёта. Этот «ствол» был направлен сверху вниз под углом сорок пять градусов на точно такую же головную подставку, как у первого стола.